Хроники орка - Юлий Стрелецкий

он поднялся на ноги. Дернул подаренный карликом меч, но бесполезная оглобля осталась в своих ножнах. Тогда великан пошел на вышедшее на свет чудовище с голыми руками. А то, что это именно чудовище, а никакой не великан вроде самого Тола, теперь было совершенно ясно. Великан сумел рассмотреть его, когда монстр подошел ближе к огню. Массивный, поросший длинной шерстью корпус удерживали четыре ноги, напоминающие деревянные столбы. В холке чудище было в полтора раза выше самого огромного быка, которого только видел Толл. Вместо рогов, прямо из пасти росли огромные, по кабаньи изогнутые, клыки. С той лишь разницей, что клыки эти, доставая почти до земли, поднимались и выше, грозя разорвать живот великану. Посередине, между маленьким злыми глазками, свисало нечто вроде щупальца, с помощью которого монстр держал огромное бревно. Правда он так сильно ударил орка, что бревно это переломилось, и теперь чудище отбросило его в сторону.

С удивительной для себя ловкостью Толл избежал удара клыков и не нашел ничего лучшего, как вцепиться в шею гиганта. Толл что есть силы обнял косматое существо и пытался душить его своими руками. Толстая щупальца обвила ногу Тола и пыталась выдернуть ее, чтобы опрокинуть великана, но Толл стоял, как вкопанный. Пот заливал его глаза, а зубы скрипели друг о друга, так и норовя раскрошиться до корней от неимоверного усилия. Но великан держал и душил. Не сдавался и монстр. Толл боялся, что ему не хватит сил. Казалось, что вот-вот он сдастся. Где-то в глубине души он даже надеялся на то, что тогда все закончится, и чудовище просто растопчет его. Но не сдавался. И даже начинал чувствовать то, что не чувствовал уже давно. Как набухают мышцы на его огромных руках, как расправляются широкие плечи, как горячая кровь бежит по жилам.

В таких позах их и застал Сэм, когда очнулся утром. У него болела ушибленная голова и плечо. Но он выдержал, не будь он орк! А вот парочка, которую он увидел, была довольно странной. Во-первых, Сэм не сразу узнал в огромном здоровяке Толла. Это был настоящий великан — сильный, свирепый, выносливый, а не то жалкое подобие, что едва переставляло ноги, ступая по горным тропам. И великан этот стоял, вцепившись в… камень.

Гонг на стене.

Солнце было в зените, когда орк и великан вновь очутились на перевале. На небе ни облачка. Такое ощущение, что долина тепло прощалась с ними, будто гостеприимный хозяин. Или радовалась тому, что ее покидают непрошеные гости. Отсюда, с высоты, она была видна практически полностью. Зеленая трава усеяна бурыми язвами каменных гигантов. А где-то среди них Страж, снова превратившийся в бесформенный камень, который ничем внешне не напоминал существо, напавшее на них ночью.

Друзья так и не поняли, почему это произошло. Может быть, это защитная реакция магического существа? Или он всегда превращается в камень с наступлением дня? А может он, как сказочные тролли, (именно сказочные, а не настоящие) превращается в камень под действием солнечных лучей? Или его так доконал упрямый Толл? Друзья решили не оставаться, чтобы окончательно прояснить это вопрос. Вместо этого они предпочли как можно быстрее покинуть долину.

— Ты теперь куда? — спросил орк великана.

— Мне кажется, я кое-что понял. Возможно, Лоу был прав, когда сказал, что для того, чтобы быть великаном нужно какое-то значимое дело, — ответил Толл. — Я пойду туда, откуда мы пришли. Думаю, там найдется работенка для меня.

И, действительно, несмотря на то, что Толл выглядел уставшим, он производил совсем другое, нежели раньше, впечатление. Широкие плечи, высоко поднятая голова и прямой жесткий взгляд. Походка его стало легкой, а ненужную теперь корягу он выбросил. Но зачем-то оставил бесполезный меч.

— А ты? — спросил он у орка. — Куда пойдешь ты?

— Я еще не встретил ни одного подобного себе. Думаю, ты понимаешь меня, — ответил Сэм. — Я пойду искать своих. А делать добрые дела людям я не намерен. Кажется, орки так не поступают. А люди? Я уже был одним из них. Это плохо закончилось.

— Тебе виднее, — кивнул великан. — Нельзя сказать, что я совсем с тобой не согласен. Но у каждого свой путь.

Следующую ночь они провели на том же месте, где ночевали перед подъемом на перевал в сторону долины. Утром настало время прощаться. И прощение это было скупым и твердым. Они крепко пожали друг другу руки. Если конечно, когтистую лапу орка и огромную длань великана можно назвать рукой. Молча обнялись, и каждый пошел своей дорогой…

…«Вы когда-нибудь кусали себя за хвост? Если он у вас, конечно, есть… Я никогда не кусал. Хотя мог бы. Что это за глупость? И почему этим человечишкам пришло в голову изображать меня именно в этой нелепой позе?

А еще они искренне считают, и стараются убедить в этом всех окружающих, что я что-то вроде их домашнего животного. Этакого цепного пса. В данном случае, змея. А ведь все совсем не так. Эх, как давно это начиналось.

А начиналось все в те времена, когда на земле правили титаны, подобные мне, гигантские змеи, огромные скорпионы (родичи Унголиант), сухопутные кракены и великаны. В то время климат был совсем другим. И в этих землях не знали, что такое снег. Было тепло и сыро — как раз для молодого змея, вроде меня. Я был всего около двадцати футов в длину. Совсем еще ребенок. Жил в озере, соединенном подземными водами с огромной рекой, где обитали мои собратья, проложившие своими телами ее русло.

В те времена я совсем не спал! Потом пришла зима. И на то время, пока на поверхности царствовал снежный дракон, я забирался глубоко в подземные гроты, которые теперь были отделены от большой реки, и засыпал на целых пол года.

Теперь я опять не сплю. Но не потому, что круглый год лето. Люди специально нагревают огромные чаны с водой, и каждый день выливают их в ров, созданный ими на месте моего озера. Мне приходиться терпеть это небольшое неудобство. Ведь они делают это для того, чтобы я мог защитить их в случае нападения. А в остальном мои слуги меня полностью устраивают.

Они появились много позже, после того, как наступили холода. Я позволил им построить свой замок. Они добывают для меня пищу. Да, иногда приходится выползать и защищать их. Но это даже доставляет мне удовольствие. Мое огромное гибкое тело покрыто темной чешуей, которую не пробить ни одному мечу, выкованному людьми.

А ведь были времена, когда люди приносили мне в