Третье пришествие - Алексей Барон

— Это лучше показывать, Владимир Петрович. Подождете?

— Ладно, потерплю, — сказал я.

И от нечего делать принялся строить догадки о том, что же за связь открылась между экспортом нефти, критическими днями примадонны Большого и околосолнечными просторами. Пришел к выводу, что дело в просторах. Верилось с трудом, сильно разило Голливудом, но другие объяснения получались еще менее приличными. Когда Инну Чижикову жертвуют испанцам, а она у нас такое же национальное достояние, как и нефть, только пахнет лучше, тогда все дело пахнет подозрительно.

Подозрение начало пухнуть после того, как Тарас взялся направо и налево отдавать распоряжения о срочных закупках в госрезерв. Чаще всего упоминались палатки, продовольствие, медикаменты, питьевая вода и дизельное топливо, — весьма красноречивая комбинация. Мало того, Верховный Главнокомандующий повелел, не считаясь с жертвами, выгнать тараканов из бомбоубежищ страны. Я сидел и трепетал.

Отзвонившись, Тарас потянулся, хрустнул позвонками, секунду мрачно смотрел в стол, а потом сказал:

— Ну, что ж, Ваграм Суренович.

— Повторить сначала? — спросил Туманян.

— Да, уж извините. Вот Владимира Петровича требуется в курс дела ввести. Ну и мне полезно еще разок вдуматься.

Генерал вынул из портфеля ноутбук и погладил сенсорную зону. На большом экране, изображавшем звездное небо, тут же появилась желтая стрелочка указателя.

Несколько суток назад один из наших разведывательных спутников столкнулся с микрометеором. Платформа потеряла ориентацию и начала вращаться. В результате вместо территории Сомали было получено несколько снимков космического пространства. Дежурный офицер проявил инициативу…

— К награде, — сказал Тарас.

— Слушаюсь. Вот это, — Туманян обвел указателем мелкое пятнышко в центре стенного экрана, — военными астрономами расценивается как неизвестное космическое тело. Скорее всего, блуждающий астероид. Естественно, мы начали его фотографировать сразу с нескольких спутников через определенные промежутки времени. Выяснилось, что относительно Земли объект движется со скоростью свыше тридцати четырех километров в секунду. Сегодня в восемь сорок пять по московскому времени удалось вычислить его орбиту. Сейчас мы с уверенностью можем сказать, что через сто тридцать шесть суток и девятнадцать часов неизвестное тело окажется примерно в том же самом месте, где будет находиться и наша планета. Вот, собственно, и все.

— Володя, у тебя есть вопросы? — зевая, спросил Тарас. Видимо, не выспался, гарант конституции.

У меня же сна не было ни в одном глазу.

— Помилуйте! Если я правильно понял, через сто тридцать шесть суток будет конец света?

— Да, в мае. Двадцать шестое число.

— А какова погрешность в расчетах?

— Плюс-минус двадцать пять тысяч километров, — сказал Туманян.

— Так это ж — два диаметра Земли. Быть может, мы разминемся?

— Маловероятно. При сближении Земля начнет притягивать к себе этот камень.

— Так. И какова его масса?

— Трудно сказать, далековато еще. Но астероид не очень крупный, вряд ли больше трех километров в поперечнике.

— Даже если и один километр, нам мало не покажется, — сказал Тарас. — Не так ли?

— Не покажется, Тарас Григорьевич.

На большом президентском экране вновь появилась схема Солнечной системы. Только на этот раз там был изображен слегка изогнутый пунктир, упирающийся в третью от Солнца планету.

— Почти прямое попадание, — сухим голосом сказал командующий космическими силами.

— Невероятно, — пробормотал я.

— Еще как вероятно. Семьдесят шесть процентов. Известно даже приблизительное место падения. Где-то в районе Исландии.

При этих словах Тарас кивнул и постучал пальцем по большому президентскому глобусу. Показал нам Исландию. Но мне все не верилось.

— А это не комета?

— Объект находится слишком близко от Солнца, — генерал кивнул на схему, — на таком расстоянии у кометы обязательно появляется газовый хвост. Но хвост отсутствует, даже признаков нет. Это твердое тело, Владимир Петрович. То есть астероид. Да и комета, откровенно говоря, была бы не многим лучше. У каждой кометы кроме хвоста есть еще и ядро. Даже если оно ледяное, бед получится много…

Потом мы замолчали. Я сидел оглушенный, Туманян — самоуглубленный, а Тарас барабанил пальцами по столу, была у него такая скверная привычка.

За стенами кабинета располагался Кремль, за его пределами шумел многомиллионный город, вокруг Москвы имелась Россия, а по сторонам располагалось все остальное, ничего не подозревающее человечество. А еще дальше, в черном космосе, по какой-то неведомой причине сорвалась с вековечной орбиты сама смерть. Случилось то, о чем тысячу раз предупреждали астрономы и фантасты и во что никак не хотели верить политики. Хотя все мало-мальски мыслящие люди прекрасно понимали, что когда-нибудь этакое произойдет, почему-то казалось, что случится оно не при нашей жизни (еще этого не хватало!). Вот пусть потомки и расхлебывают…

— Хватит молчать, — сказал Тарас. — Ваши предложения?

— Собрать совбез, — автоматически сказал я.

Подумал и добавил:

— Расширенный. С академиками.

— Уже собирают. А до того?

— Подготовить пилотируемый корабль для изменения траектории астероида мы уже не успеем. В сущности, вариант только один, — осторожно сказал Туманян.

— Ракетный бой с камнями?

— Так точно.

— Начальник Генерального Штаба согласен?

— Полностью.

— А «Одиссей» нам не поможет?

— «Одиссей» уже у самого Марса, Тарас Григорьевич. Времени не хватит.

— А второй корабль? «Синдбад», кажется?

— Еще только проходит тестовые испытания. Пока не готов. И будет готов не скоро.

— Ну что ж. Пора вынимать головы из песка. Ваграм Суренович! Ваше предложение утверждаю. Все наши космодромы — на военное положение. Плесецк, Капустин Яр, Свободный.

— Байконур?

— Тоже. С Казахстаном я договорюсь.

— Слушаюсь. А что делать с космодромом Куру во французской Гвиане, а также с платформой «Морской старт»?

— Тут потребуются согласования с Еврокосмосом, французами и норвежцами. А мне к концу дня уже надо знать, сколько ракет, в какие сроки и с какими боеголовками мы сможем отправить навстречу каменному гостю. Только реально, с учетом всего нашего разгильдяйства.

Туманян усмехнулся.

— Коэффициент разгильдяйства у нас не выше американского.

— Хватит считать дядю Сэма пределом возможного. Берите пример… ну, вон с китайцев.

— Есть не считать дядю Сэма.

— Кстати, американцы-то знают? — спросил я.

— Американцы? — переспросил Тарас. — Видишь ли, как истинный хохол, я должен извлечь из ситуации кое-какую выгоду для Московии. Но все имеет свои пределы, конечно. Опасность такова, что замалчивать ее может только сумасшедший. Скоро буду звонить и в Вашингтон, и в Пекин, и в Нью-Дели. Потом пойдут официальные сообщения для ООН, Всемирного парламента. Ну и так далее. Исландского посла уже ищут по ночным клубам.

— Ищут где?

— Да по ночным клубам. У них опять проснулся вулкан с каким-то непроизносимым названием. Видимо, по этому поводу и загулял викинг.

Я не понял связи между вулканом и загулом посла, но уточнять не стал. Были вопросы важнее.

— Послушай, скоро пронюхает пресса. Большой шум поднимется. Ситуация на фондовых рынках…

Тарас сморщился.

— Неизбежно. Зато эти бисовы антиглобалисты хоть на время угомонятся. Дадут заниматься делом.

— Не уверен. А что делать мне?

— А тебе, хлопец, нужно разработать план подготовки к катастрофе. На тот случай, если у Ваграм Суреныча не все получится. Чтоб никто, значит, не пострадал.

— Что значит — никто?

— Никто — это то и значит, что никто.

— В масштабах планеты?

— В масштабе Евроазиатского Союза, остряк. Потренируйся для начала. Задача — спасти население.

— Сколько процентов?

— Сто.

— Все население?

— Все, голубчик мой. Сто процентов — это и есть все население, шоб ты знал.

— Верховный Главнокомандующий! Помилуй, я не Господь Бог.

Тарас зыркнул президентским оком. Был у него такой отработанный взгляд.

— Я тоже не хочу оказаться в роли Господа чтобы решать, кто достоин жить, а кто — нет. Кому можно взять в убежище только себя, кому жену, а кому еще и деток прихватить… Ты только представь, через какие руки будут проходить билеты на выживание.

— Ну, особых усилий не требуется.

— Тогда иди, спасай Россию. Только учти, необходимо сохранить еще базовые отрасли промышленности, подвижной состав транспорта, боевую технику армии. И, разумеется, создать максимальное количество запасов.

— Так. Армия еще.

— А как же? В цивилизованном мире без армии только дикари обходятся. Но есть и хорошая новость. Про флот можешь не беспокоиться. Весь ко дну пойдет, если у Ваграм Суреныча не получится. Хотя и здесь есть приятное: мы так и не успели построить самую громадную армаду в мире. Дядя Сэм потеряет гораздо больше. Хе-хе…