Второй шанс - Алекс Джиллиан

— Она жива, Виктория. — Мягко сказал Игорь Журавлев, чуть склонив голову. — Но она в очень тяжелом состоянии. О стабильности нет и речи. Я не хочу давать вам ложных надежд. Прошу вас, пройдемте в мой кабинет. Здесь говорить не стоит. Думаю, вам ни к чему скандал.

— Но я хочу видеть ее. — Простонала Рис, до боли сжимая руку врача и с мольбой глядя в его глаза.

— Нельзя. Не сегодня. — Твердо ответил Журавлев. — Она без сознания. Это кома, Виктория.

— Что??? — женщина закрыла рукой рот, чтобы сдержать вопль отчаянья. Наконец, ее побелевшие глаза остановились на Майкле, и гримаса лютой ненависти обезобразила ее совершенные черты лица. Ни один мускул не дернулся на лице Майкла, с холодной сдержанностью он встретил ее обвиняющий яростный взгляд.

— Это ты? Чудовище, что ты сделал? — закричала она. Майкл презрительно поднял брови. Доктору понадобилась вся его сила, чтобы удержать женщину, которая, как тигрица пыталась наброситься на Майкла.

— Что происходит? — раздался властный мужской голос. Майкл обернулся.

— Вот, и папочка пожаловал. — Криво усмехнулся Рис младший. Вся воля Джонатана сосредоточилась сейчас в его судорожно сжимающихся кулаках. Он не мог позволить себе публичной сцены. Слишком много свидетелей. В любой ситуации нужно уметь хранить лицо и достоинство. Жаль, что его сын никогда этого не понимал. И теперь это привело к трагедии.

— Он убил ее, Джон. Этот подонок убил ее. — Рыдала Виктория, все еще пытаясь дотянуться до Майкла.

— Нам лучше пройти в мой кабинет. — Повторил Игорь, посмотрев в лицо Джона Риса, единственного, кто мог трезво вести себя в сложившейся ситуации.

— Возьми себя в руки. На нас смотрят. — Строго обратился он к жене. — Пойдемте, Игорь.

Взяв под руку, дрожащую от ярости жену, он уверенно пошел за хирургом, не удостоив сына ни одним взглядом. Но Майклу пришлось последовать за ними. Сбежать, было бы глупо. Джон найдет его везде. Даже на дне океана. Пациенты и персонал, собравшись в небольшую кучку, провожали их любопытными взглядами.

— Джон, пообещай, что убьешь этого подонка. — рыдала Вика.

— Милая, мы должны сначала все выяснить, а потом принимать решения. — Спокойно произнес Джон, ласково коснувшись ее щеки. — Здесь лучшие врачи, она выкарабкается. Кристина сильная девочка. Я ее знаю. Она так просто не сдастся.

— Она в коме, Джон. — Сквозь всхлип вырвалось у Виктории. Но присутствие мужа немого успокоило ее. Так бывало всегда. Потому что Джон был ее опорой, ее умом, ее тылом, ее стеной и надеждой…. И еще он никогда не врал. Женщина готова была упасть перед ним на колени прямо сейчас и исповедаться во всех своих грехах. Лишь бы он еще раз сказал, что Кристина выживет.

— Все будет хорошо. — Пообещал Джон, но от ее внимательного взгляда не укрылось, как заиграли желваки на его щеках. Он был так же встревожен, как она, но был мужчиной, умеющим держать свои эмоции в панцире.

Майкла, наблюдавшего за этой милой семейной сценой, мутило. Руки уже начинали предательски дрожать, сердце неравномерно скакало, боль царапала легкие, выкручивала суставы. Стиснув зубы, он терпел. Он тоже кое-что умел прятать.

Дверь кабинета закрылась. Майкл остался стоять возле двери, сжав за спиной руки. Журавлев занял позицию у стола, облокотившись на него. Виктория села в кресло, бессильно откинувшись и закрыв лицо рукой. Джон, как мраморное изваяние застыл возле подлокотника кресла. Рука его покоилась на плече жены. Итак, позиции расставлены, все герои трагедии заняли свои места, а теперь действо….

Но Игорь Журавлев не решался. Ему сложно было открыть правду этим людям, которые смотрели на него с надеждой, страхом, сомнениями. Он и сам не знал всей правды, а то, что знал, никак не укладывалась в рамки разумного. Журавлев бросил взгляд на Майкла. Красивое лицо было так же бесстрастно, словно все, что сейчас происходит, его не касается. Может, он солгал? А, если так, то зачем ему это?

— Игорь. — Настойчиво произнес Джон Рис. Пронзительно посмотрев в полные неуверенности глаза доктора. — Как есть. Правду.

— С чего начать? — беспомощно спросил доктор. Лицо его посерело, уставшие глаза, подчеркнутые темными кругами, остановились на Виктории. Выдержит ли любящая мать правду о кошмаре, который пришлось пережить ее девочке.

— Сутки назад, мы видели Кристину в добром здравии на приеме в честь дня рождения ее матери. Мы приводили ее и Майкла до машины, а сами поехали в аэропорт. По телефону нам сказали, что десять часов назад в крайне тяжелом состоянии она попала на ваш стол. Как я понял, операция только что закончилась. Главное, что сейчас меня интересует — это, как она прошла.

— Лучшие хирурги больницы сделали все, что было в их силах. Мы несколько раз были близки к …. — Игорь ослабил воротник халата. Дышать было трудно. Он безумно устал. — Кристина пережила клиническую смерть, она потеряла много крови. Сейчас ее состояние не стабильно. В любой момент мы можем ее потерять. Она в коме, и подключена к аппарату искусственного жизнеобеспечения. Однако мы все должны надеяться на благополучный исход. Бывали случаи…

Джон Рис поднял руку, дав понять, что он уже услышал достаточно по интересующему его вопросу, и задал следующий.

— Нужны ли какие-либо средства, лекарства, аппаратура, может, вызвать специалиста из-за границы?

— Нет, Джон. Мы обеспечены всем. Все, что зависит от нас, будет сделано. — Глухо произнес доктор. Глаза его светились сочувствием. Он знал, что Джон медлит с главным вопросом, потому что очень боится ответов. Виктория спросила за него, откинув с бледного лица волосы, она посмотрела прямо в глаза хирурга.

— Что с ней произошло? — ее голос прозвучал сдавленно, хрипло, но в нем были твердость и сила, так несвойственные хрупкой женщине. Журавлев быстро взглянул через ее плечо, на застывшую фигуру Майкла. В его глазах начали появляться пробиваться отблески сознания. По всей видимости, наркотическое опьянение потихоньку проходило.

— Джон, вам следует держать Викторию, чтобы она не натворила глупостей. — Предостерег хирург Риса старшего, который судорожно втянув воздух, кивнул и крепче сжал плечо жены, пригвоздив ее к креслу. — Прежде чем обраться в милицию, мне следует все вам рассказать. — Выдохнул Журавлев.

— Прекрати тянуть. — взвизгнула Вика, перейдя на ты. Здравый рассудок покидал ее.

— Я понимаю вашу боль. Мне тоже тяжело. Майкл принес в больницу Кристину, завернутую в одеяло, которое было пропитано ее кровью. Я даже не сразу понял, что произошло. Но по характеру повреждений и внешнему виду девушки, я предположил, что она была подвергнута жестоким побоям и изнасилованию.