Второй шанс - Алекс Джиллиан

— Майклу не обязательно приезжать. Вы можете передать ему мои пожелания. Думаю, что нет никакой разницы, где проведут ночь гробы с останками дорогих нам людей. Отпевание?

— В соборе, как положено. Мне удалось выбить места на Новодевичьем кладбище.

— Хорошо. У вас были какие-то планы насчет поминок?

— Да, конечно, я только что заказала кафе.

— Нужно отменить. Мы устроим поминки здесь. Гостиная сможет вместить не меньше семидесяти человек. Нужно нанять людей, которые бы все подготовили.

Сюзанна нервно заморгала, сжав руки на груди и изумленно глядя на Кристину, но почему-то спорить не стала.

— Делай, как знаешь. — Вздохнула женщина, повернувшись к мужу. — Ты, что думаешь?

— Я согласен с Кристиной. Дома лучше. Здесь все напоминает о них. Джон был бы рад.

— Вы поедете со мной за мамой и Джоном? — обратилась Кристина к ним.

— У Майкла можно взять фургон. У него же фирма по продаже автомобилей. — Просияв, воскликнул Роберт. Его акцент резал слух, но не раздражал.

— Обойдемся без него. — Сухо отрезала Кристина. Сюзанна прищурив глаза, посмотрела на нее. И девушка невольно подумала, что знает эта женщина о разводе между ней и Майклом и его причинах.

— Мы не можем обойтись без него, Кристина. — С напускной доброжелательностью произнесла Сюзанна. — Майкл — единственный сын и наследник Джона.

— Я помню об этом.

— Нет, ты помнишь только о том, что сделал Майкл. — Заявила Сюзанна.

— Сьюзи, — оборвал ее Роберт, осуждающе глядя на нее.

Кристина вскинула голову, глядя в бесстрастное красивое лицо Сюзанны, в ее ледяные синие глаза. Теперь она знала, в кого пошел Майкл. Губы девушки дрогнули.

— Как они могли рассказать вам? И что они рассказали? — пробормотала она, чувствуя, как краска заливает лицо.

— Твоя мать. Она очень страдала, винила себя. Я знаю все, и, как женщина, понимаю тебя, но, Кристина, прошло столько лет. Все в прошлом.

— Вряд ли вы понимаете, Сюзанна. — не прощаясь, Кристина резко развернулась и пошла к лестнице. Она и сама заберет из морга своих родителей. Нельзя, чтобы они лежали там ….

— Нет, Роберт, ты видел, как вела себя эта ведьма? Маленькая сучка. — Свирепствовала Сюзанна, по дороге домой. Роберт равнодушно молчал и следил за дорогой. — Явилась спустя столько лет и взялась командовать. Дрянь. Ты видел, как она смотрела на меня? Словно я какое-то насекомое, дармоедка, а не сестра Джона Риса. Ну, ничего мы еще посмотрим, как она запоет, когда Майкл выставит ее из этого дома. Пусть даже не надеется, что ей достанется хотя бы рубль. Мал того, что Джон потратил целое состояние на ее шлюху-мать. Каждую неделю новые драгоценности, шубы, машины. Она просто не могла остановиться.

— Остановись ты, пожалуйста. Имей уважение. Вика погибла, твой брат тоже. А о мертвых или хорошо или никак. А Кристина не сказала и не сделала ничего обидного. Девушка приехала попрощаться с родителями. Она имеет право ….

— Ничего она не имеет. Я знаю, зачем она явилась. Все дело в завещании.

— Не смеши.

— Она не была здесь ни разу за восемь лет.

— Сюзанна, ты же знаешь, что обстоятельства вынудили ее приехать. Иначе бы ее здесь не было.

— Эти обстоятельства называются жажда денег.

— Я не думаю, что она бедна.

— Ха, как ты думаешь, много ли зарабатывают художники?

— Хорошие художники очень даже обеспечены.

— Господи, Роберт, ты наивен, как ребенок. Эта девушка не так проста, как кажется. Я не хочу, чтобы она оставалась в Москве.

— Ее присутствие ничем тебе не угрожает. Оставь ее в покое. Она и так много пережила.

Сюзанна наотрез отказывалась слушать мужа. Ее мысли хаотично метались.

— Через сорок дней состоится оглашение завещания. Присутствовать должны все. Так сказал адвокат. Так хотел Джон. Сорок дней она будет жить в нашем доме.

— Сюзанна, дом не наш.

— Майклу он не нужен. Мы возьмем его.

— Если он не оставит его Кристине. — Вздохнув, сказал Роберт.

— С чего это он должен ей что-то оставлять?

— Разве Майкл не задолжал ей после всего, что сделал?

— Мы не знаем всей правды, Роб. Возможно, она заслужила то, что получила.

— А ты жестока, Сьюзи.

— Да. Я просто не люблю делиться. Майкл унаследует издательский дом, но, возможно, модельное агентство достанется нам. Ты думаешь, что Джон мог бы совершить глупость и оставить что-то этой дворняжке?

— Да, дорогая. Это было бы в его стиле. В любом случае, я уверен, что Майкл поступит благородно.

— Да? — расхохоталась Сюзанна. — Он уже поступил один раз так благородно, что его малолетняя женушка чуть не отправилась на тот свет.

— Пора исправлять ошибки. — Многозначительно улыбаясь, произнес Роберт.

— Видно, ты плохо знаешь моего племянника. Он абсолютно беспринципен. Я не замечала и капли раскаянья в его глазах.

— Но ты не говорила с ним о его бывшей жене, не так ли? Он даже не знает, что ты в курсе. Вика совершила глупость, рассказав тебе.

— Она была дурой. И шлюхой. Но Джон все равно любил ее. И Майкл. Интересно, чем он сейчас занят? Напивается и оплакивает свою потерянную любовь?

— Не думаю. — Передернул плечами Роберт. — Ты сама сказала, что прошло много лет. Нельзя вечно хранить обиду, злость или любовь.

— Да, но ненависть можно. Ты видел, как полыхали глаза этой малышки, когда я говорила о Майкле. Черт, я знаю, что она ничего не забыла. И мне все это не нравится. Джон был слабаком, хоть и умел воротить деньгами, но Майкл — мой мальчик. Я люблю этого парня. Он похож на меня.

— Это точно. — Усмехнулся Роберт. — Холодная акула с железными зубами….

— Вот вы и дома. — Тихо прошептала Кристина, любовно проводя руками по полированной поверхности гробов, которые по ее распоряжению установили в гостиной. Прямо за жуткими ящиками из красного дерева девушка повесила семейный портрет, который написала много лет назад, угол которого был традиционно перевязан траурной черной лентой. Подняв голову, Монахова посмотрела на картину. Вика и Джон улыбались с нее, как живые. Если бы она могла заплакать, то сделала бы это, и, может быть, ей стало бы легче. Но глаза ее были сухими, в то время, как сердце истекало кровью. Ее почти устраивало то, что гробы были закрыты. Было бы тяжело увидеть их мертвыми, бездыханными. В морге сказали, что тела были сильно изуродованы. Кристина, превозмогая боль, заставляла себя не думать, как прекрасная Виктория встретила свою смерть, что чувствовала при этом, долго ли страдала, было ли отчаянье в ее сердце в этот последний миг, страх или беспомощность? Думала ли она о своей дочери, и о ее исстрадавшейся душе. Нет, Кристина не станет думать о том, как рано и нечестно оборвалась жизнь ее матери. Для нее она всегда останется прекрасной женщиной, настоящей женщиной, смертной, со своими грехами, слабостями, ошибками. Кристина простила ей все. Давно простила. Она желала ей долгой счастливой жизни, но судьба распорядилась иначе.