Я приду за тобой! 3 - Антонио Морале

на знамёнах их Доминиона пылала кровь врагов. Теперь — лишь пепел, забвение и пустота…

Когда-то вместо руин в центре их Доминиона высился замок их господина, наводящий ужас на врагов, вызывающий трепет и зависть у демонов соседних Доминионов…

Червь… Низший, немощный, слабый демон… Когда он был одним из сильнейших… Но это было так давно, что сам он уже не помнил ни этого, ни того, что его звали как-то иначе. Сейчас его звали Червь… Именем, которое дала ему новая хозяйка…

Демон стоял на груде трупов своих павших в недавней схватке товарищей, и взирал сверху вниз на собратьев глазами, в которых впервые за века горело нечто, отдалённо напоминающее веру и надежду — чувства, не присущие демонам… Где-то в груди Червя тлел робкий огонёк демонической ярости, с каждым мгновением разгоравшийся всё сильнее и сильнее…

— Демоны… — прохрипел он, подняв когтистую, окровавленную лапу к бордовым небесам, и в его голосе послышалась дрожь. — Сегодня… мы обрели… её…

— Госпожа… — пролаял кто-то из псов, не поднимая взгляда.

— Да! — рявкнул Червь, нахмурив свой вытянутый, измазанный копотью лоб. — Госпожа пришла! Не к другим, не в Великие Доминионы! К нам! К убогим! К забытым! К вам, проклятые твари, забывшие вкус славы, запах крови и стоны поверженных врагов.

— Госпожа… — уже увереннее подхватили демоны, зарычав громче и яростнее.

— Демоны! — рявкнул Червь, окинув свой легион презрительным взглядом. — Теперь наша жизнь снова обрела смысл! Мы снова будем жить! Мы снова будем сражаться и, если нужно, умрем за наш доминион! За нашу госпожу!

— За госпожу!!! — пророкотал легион, шестьдесят шесть хриплых глоток, в унисон своему новому Легату.

— Не подведите меня, твари! Наша госпожа смотрит на нас! Не дадим ей стыдиться нас! Не дадим разочароваться в нас! Не посрамим честь Госпожи!

— Арх! — выкрикнули демоны в ответ.

— Арх! — заскулили тощие адские гончие, задрав клыкастые пасти к небесам.

— Арх! — стукнули себя двуногие демоны кулаками в грудь. — Арх!

— Арх! — довольно ударил себя в грудь, растянувший на своем безобразном лице кривую улыбку странный монстр, стоящий чуть позади остального войска. Монстр, не похожий на остальных демонов, которому явно было здесь не место, но которому жутко нравилось здесь находиться…

Ублюдочек чувствовал себя здесь, словно дома…

* * *

— Через три дня в городе состоится премьера спектакля, куда приглашены самые знатные фамилии Империи. Я думаю, это отличный предлог. Никто и не подумает, что вы прибыли по каким-то своим делам…

— Спектакль? — удивлённо приподнял бровь Александр Квинси, откинувшись на спинку кресла, задумчиво закинув ногу на ногу и качнув в воздухе носком ботинка.

— Да, господин…

— Хорошо, Симон. Возьми мне билет… Что хоть играют?

— Какая-то сопливая, но популярная история. Говорят, все женщины в столице от неё без ума.

— Хм… А что насчёт актрис? Есть симпатичные? Хочу найти себе что-нибудь для развлечения на ночь. Говорят, актрисы театра в постели творят чудеса!

— Есть такое… — усмехнулся слуга герцога, открыл резную шкатулку и извлёк из неё небольшие карточки. — Можете выбрать любую.

— Что это? — удивился герцог, заметив в руках слуги необычные предметы, похожие на игральные карты, но с чёрно-белыми изображениями людей.

— Светопись, — пояснил Симон. — Новое изобретение монахов. Оно ловит отражение души через стекло… и оставляет его на закалённом пергаменте.

— Души? — скептически хмыкнул герцог.

— Ну или лиц, — пожал плечами Симон. — Иногда это одно и то же.

— Хм… — Квинси принял из рук слуги одну карточку и внимательно рассмотрел портрет девушки со всех сторон. — Как настоящая… Живая… И даже лучше, чем гравюры художников. Жаль, что цветов нет.

— Это да, — подтвердил Симон.

— Так у тебя что, есть гравюры всех актрис? — удивлённо посмотрел на веер карточек в руках своего слуги герцог.

— Есть, — подтвердил тот. — Только не гравюры, а светописи.

— Да мне плевать, — отмахнулся Квинси, заметно заинтересовавшись новым изобретением монахов. — Показывай!

— Это Анна… — протянул Симон следующую карточку своему господину. — У неё главная роль в спектакле…

— Слишком старая…

— Ей двадцать восемь.

— Ну я и говорю — старая.

— Понял… Это Жасмин… Она играет служанку…

— Жасмин? С востока? — заинтересовался герцог, разглядывая изображение смуглой девушки с миндалевидными, тёмными глазами.

— С востока…

— Симпатичная. Что есть ещё?

— Инесса…

— Нос длинный.

— Марго…

— Сиськи маленькие. Как у моей кузины…

— Мария.

— Хм… Взгляд какой-то слишком…

— Глупый? — усмехнулся Симон.

— Да… Глупый… С ней даже поговорить не о чем будет. Это всё? — разочарованно скривился герцог, увидев опустевшие руки слуги.

— Да, господин.

— Я же вижу, что есть ещё! — кивнул Квинси на лежавшую на дне шкатулки единственную карточку.

— Это дочка графа Воронцова… — пожал плечами Симон, протягивая последнюю светопись своему господину.

— Воронцова? Хм… Симпатичная… — задумчиво пробормотал герцог, любуясь изображением девушки. — Похожа на мать…

— Вы знакомы с графиней?

— Можно и так сказать… Когда-то был знаком. Беру её! — решился Александр Квинси.

— Это дочка графа, — нахмурил лоб Симон. — Она аристократка… Боюсь, с ней не выйдет договориться…

— Ты сказал — я могу выбрать любую! — усмехнулся герцог.

— Да, но… — растерялся Симон, не зная, шутит сейчас его господин или нет. — Это ведь дочь графа Воронцова! У него хоть и бедственное положение сейчас, но боюсь, даже так он не согласится продать свою единственную дочь для развлечений…

— Какого чёрта она вообще в спектакле играет?

— Девочка так пожелала, а родители ей ни в чём не отказывают…

— Что у неё за роль? — задумчиво поинтересовался Квинси, всё ещё любуясь симпатичным личиком девушки на карточке.

— Она играет несчастную девочку, над которой надругались разбойники…

— Надругались? Прямо на сцене?

— Ну это же не взаправду… Это игра…

— Хм… А я могу сыграть в этом спектакле?

— Вы, господин? — озадаченно нахмурил лоб Симон. — Можете… Наверное…

— Хорошо. Мне нужна роль кого-то из разбойников. Устрой.

— Но…

— Что опять не так?

— Простите, господин. Я не понял… — Симон подобрал в уме правильную формулировку и осторожно произнёс: — Вы хотите, чтобы я купил