Бич Божий - Михаил Игоревич Казовский

с ценными пергаментами. Покопавшись в нём и найдя нужный свиток, стала сравнивать подпись императрицы: Феофано... и Феофано... Вроде бы похоже... Да и след от печатки тот же... Или нет? Или не такой?

Несколько мгновений спустя строгая игуменья появилась перед гостями. Вид её был бесстрастен.

— Подлинность письма мною удостоверена, — заявила она. — Я распорядилась: сёстры помогут Анастасии побыстрее собраться. Да поможет вам Бог. Передайте её императорскому величеству, что обитель Святой Августины молится о её здоровье и о благоденствии всей императорской фамилии... — Осенив крестным знамением и того и другого, Евфимия покинула визитёров. Калокир и его охранник обменялись ироничными взглядами.

Не прошло и четверти часа, как открылась дверь и вошла монашка — худенькая и маленькая. Чёрные испуганные глаза её занимали половину лица. В тонких ручках с обгрызенными ногтями был зажат жалкий узелок. И на вид ей казалось не больше тринадцати.

— Мне велели... — еле слышно проговорила она, — мне сказали, что меня должны увезти... Я — сестра Анастасия...

«Господи, ребёнок ещё совсем, — удивился про себя Калокир. — Даже совестно отдавать её в лапы варваров».

Юноша-охранник также пребывал в каком-то оцепенении.

— Рад с вами познакомиться, ваша милость, — улыбнулся патрикий. Он шагнул ей навстречу и согнулся в нарочито подобострастном поклоне. — Надо ехать. Разрешите поднести ваши вещи? Я не вправе доверять эту ценность слугам...

Девочка смутилась:

— Что вы, что вы! Тут молитвенник и бельё, ничего такого. Я сама донесу.

По дороге к воротам бывшая послушница не смогла удержаться и начала выпытывать:

— Мы в Константинополь? А меня поселят во дворце Вуколеон или где? Как мне называть её императорское величество — мама, или нет? Или это будет звучать нескромно? Меня выдадут замуж? За кого? За какого-нибудь болгарского принца?

Калокир загадочно ухмылялся и отвечал:

— Ваша милость, потерпите ещё немного. Скоро всё узнаете. Я обязан хранить государственную тайну...

За воротами юноша-охранник усадил Анастасию на коня впереди себя. И проговорил:

— Я тебя держу. Можешь не бояться.

— Я и не боюсь, — фыркнула она. — Ты кто — болгарин? Произносишь слова нечисто.

— Нет, я русич.

— Русич — это кто? А, я знаю, это те, кто живут на севере, по течению Борисфена?

— Да, по-гречески — Борисфен, а по-русски — Днепр.

— Дн... пр... и не скажешь сразу! Как тебя зовут?

— Милонег.

— Милонег?.. Красиво.

Юноша пришпорил коня, и отряд вооружённых мужчин поскакал.

Но какое-то смутное сомнение всё-таки терзало игуменью. Походив взад-вперёд по келье, перечтя письмо от императрицы, Евфимия спустилась по галерее и опять зашла в смотровую башенку. Горбоносая монашка-привратница поклонилась при её появлении.

— Не заметила, сестра, а куда они поскакали? — обратилась настоятельница к чернице. — К югу, в Константинополь?

— Да, заметила, матушка, заметила. Поскакали они на север, в сторону Болгарии.

Лик игуменьи приобрёл восковой оттенок. «Обманули, — прошептала она, — девочку похитили... Я теперь погибла! Феофано меня казнит!..»

Болгария, лето 968 года

Царский дворец в Великой Преславе — белый, каменный, с позолоченной круглой крышей — вроде бы парил на фоне синего неба, посреди облаков. Буйные сады шумели вокруг. По реке двигались ладьи, ветер надувал огромные паруса, на торговой площади гомонил народ, а на паперти болгарского Софийского собора нищие и убогие лезли к прихожанам, шедшим домой с обедни.

Солнце палило яро. Но в саду царского дворца, под натянутым полотняным тентом и к тому же под дуновением мерно воздеваемых слугами опахал, было хорошо и приятно. В мягких креслах возлежали две высокородных особы — царь Болгарии Пётр и единственный брат правителя Византии, Никифора Фоки, — куропалат Лев Фока. И тому и другому было под пятьдесят. Но болгарский царь выглядел моложе. На его скуластом, с признаками монголоидной крови, лице был разлит покой. Из огромного кубка он потягивал красное вино; пальцы, сплошь покрытые кольцами, время от времени оглаживали бороду — наподобие мусульманина, совершающего намаз. Красные сафьяновые сапожки на его вытянутых ногах упирались в небольшую скамеечку.

Византийский гость Лев Фока был излишне полон. Он серебряным ножичком резал персик, отправлял сладкие кусочки в дырку под усами и ронял липкий сок на пурпурную паволоку своих одежд. Лысоватый, толстый, с крупным носом и большими глазами, куропалат слегка шепелявил и при этом брызгал слюной в своего собеседника.

— Кстати, о Феофано, — говорил византиец. — Знаешь новость? Русский князь Святослав выкрал из монастыря Святой Августины старшую её дочку.

— Старшую? — удивился болгарин. — Это же какую?

— У неё был роман с Иоанном Цимисхием. Феофано тогда звали Анастасо, и она танцевала в харчевне собственного папаши — забавляла клиентов. И Цимисхий в неё влюбился. Поселился с ней, и она родила ему девочку. Но однажды в константинопольском храме Святой Софии будущий император Роман, тогда ещё царевич, увидал красавицу Анастасо, воспылал к ней страстью и задумал жениться, несмотря на протесты августейших родителей... В общем, она сделалась царевной, а потом и императрицей, взяв себе имя Феофано. А Цимисхий сплавил малютку в монастырь.

— А зачем дочка императрицы князю Святославу?

— Вероятно, хочет породниться с царствующим домом. Кто их разберёт, этих нехристей!

Пётр сделал глоток вина и сказал с обидой:

— Верно, нехристей. Тем не менее император Никифор Фока взял и подбил Святослава на поход в Болгарию. Разве не он сделал Калокира патрикием и с роскошными дарами отправил в Киев?

Византиец вздохнул:

— Брат уже раскаялся. Калокир перешёл на сторону Святослава и толкает его на Константинополь. Хочет сам стать императором. А Болгарию отдать Святославу...

— Знаю, знаю. Вы попали в яму, вырытую для нас!

— Ну, пока ещё не попали, Пётр, — дружески взглянул на царя Фока. — Я для этого и приехал. Мы хотим прочного союза. Предлагаем выдать дочек твоих, царевен, за провозглашённых императорами малолетних Василия с Константином. Девочки могли бы уже сегодня отправиться в Константинополь, поселиться в Вуколеоне. Вместе с женихами проходить курс наук — арифметику, геометрию, астрономию, греческий язык... Кстати, пусть и сыновья твои, Борис и Роман, вместе с ними прибудут. Мы дадим им отличных учителей — по риторике и истории.

— Это всё возможно, — отозвался болгарин, проводя перстами по бороде. — Главное в другом. Как остановить Святослава? Я один не справлюсь. А Никифор не даёт подкреплений, собирается громить сарацин на Ближнем Востоке. Разве это политика?