Чужой силуэт - Владимир Григорьевич Колычев

Но сегодня Леша сама вежливость. Потому что речь сегодня идет о свадьбе, святом событии в жизни каждого человека. На помосте сама невинность – Людочка. Распущенные волосы цвета холодный каштан, пышная фата, глаза горят, рот приоткрыт, губы трепещут. Эффектная телка, с отменной фигурой, и танцевать умеет, и платье свадебное сняла легко и непринужденно. Корсет на ней белый, чулки на подвязках, тонкий нашлепник вместо трусиков.

Да уж, танец огонь, но что-то не то, что-то не то!

– Стоп, мотор!

Сафрон хлопнул в ладоши, поднялся, диджей посматривал на него в ожидании команды, поэтому отреагировал сразу. «А эта свадьба» перестала петь и плясать, но Людочка, прежде чем остановиться, успела сделать несколько па.

– Ну чего ты губы лижешь? – набросился на нее Сафрон. – Как будто на всю свадьбу облизываешься!.. Ты невеста! Чистое невинное дитя порочного зачатия! И танцуешь ты только для одного человека! Для Федьки, который не захотел на тебе жениться, а Васька тебя подобрал, накормил и…

– А не нравится мне Федька! – Людочка кисло глянула на Сафрона.

– Тогда танцуй для Лехи! Я тебя бросил! Я должен подставить руки! Чтобы ты упала в мои объятия!..

Он поднял руки, собираясь поймать Людочку, если вдруг она спрыгнет к нему с помоста. Или даже сразу соскочит с шеста – без пересадки.

– Мне что, прыгать? – нахмурилась Людочка.

– Не бойся, удержу! Если захочу. Тебя. Хотя бы платонически.

– А если нет?

– Вернешься к своему Ваське! Хромая и побитая… Давай, танцуй от своего Васьки! Леха ждет!

Людочка кивнула, оделась, стала к шесту, снова загремела «Свадьба».

Невинность и Людочка – два полюса разных планет, понятия совершенно несовместимые. Но раззадорить Сафрона она все-таки смогла. А после того, как платье упало к ее ногам, захотелось унести ее куда-нибудь на сеновал подальше от жениха и устроить ей первую брачную ночь.

Сафрон поднял руки, Людочка сделала страшные глаза, но все-таки рискнула упасть к нему в объятия. Падала она с высоты помоста, этого хватило, чтобы четыре пуда массы превратились в центнер веса, но Сафрон не из тех, кто выпускает свое счастье из рук. Он поймал девушку, сгреб в охапку, сгрузил на пол, в этот момент и появились незваные гости.

Спецназ ФСБ Сафрона не удивил, все-таки зарядил Белокрылов против него свою «крышу». Но так разве он этого не ожидал? И в Лефортово действительно куда более комфортные условия, чем в той же Бутырке.

Спецназовцы сбили с ног Векселя, Гонсалеса, но Сафрона не тронули. Может, потому, что он слишком крепко прирос к полуобнаженной «невесте», обнимая ее за талию. Корсет у Людочки символический, без лифа, грудь нараспашку. Курносый паренек в каске чуть усы свои не сжевал, с вожделением глядя на нее.

Высокий, атлетического сложения мужчина в темно-сером костюме смотрел на Сафрона, но видел при этом и Людочку. Делал вид, что не замечает ее, но глазки-то заблестели.

– Майор Васильев, федеральная служба безопасности! – представился он, даже не думая предъявлять удостоверение.

– Не смогли мы уйти от твоего Васи! – вздохнул Сафрон.

– Что?! – скривился майор.

– Забирай свою невесту, Вася! И будь счастлив!

Сафрон швырнул Людочку в сторону майора, но сам при этом остался стоять, не побежал. И напрасно курносый спецназовец навел на него свой автомат.

А Людочка не растерялась, и на каблуках удержалась, и майора обняла как надо, ткнувшись ему в лицо обнаженной грудью.

– Ты что, сосок ей лизнул, майор Васильев! – засмеялся Сафронов.

– Сосок ты у меня лизнешь! – взорвался мент. – Но не здесь!.. И не сосок!

Сафрон не сопротивлялся, но все равно наручники на него надели жестко. Едва не сломав запястье.

* * *

Не всякий бриллиант нуждается в золотой оправе. Дарьяна, например, прекрасно смотрелась без всякой одежды. Лежит на кровати в позе Венеры перед зеркалом, смотрит на своего Льва будто с испугом. Как будто он может ее обидеть. На самом деле он не может сделать ей больно, Дарьяна это знает, но все равно просит не обижать. Хрупкая она, нежная и ранимая, хочется носить ее на руках.

И еще в оправе не нуждался бриллиант из сейфа. Лев Дмитриевич сел на кровать, мягко, бережно уложил Дарьяну на спину, девичья грудь лишь слегка просела под действием силы тяжести, не растеклась, и он положил в ложбинку между двух грудей свою семейную реликвию. Практически бесцветный бриллиант с едва уловимым розовым оттенком. Огранка не самая лучшая, чистота не совсем убедительная, но сорок два карата – убедительный аргумент в пользу высокой цены. А для семьи Белокрыловых эта вещь и вовсе бесценная, фактически талисман. И даже оберег. Лев Дмитриевич неспроста достал его из своего секретного сейфа – втайне от Дарьяны. Неспокойно на душе, Сафронову крепко досталось, как бы не последовал ответный удар. Тем более что бандиты могли поджечь не только торговый центр, но и дом. Не так давно Лев Дмитриевич купил большой недостроенный дом в окрестностях Битово, довел до ума, отделал, обставил. Все хорошо. Плохо, что Сафрон где-то недалеко.

Лев Дмитриевич смотрел на Дарьяну и на бриллиант. Два талисмана в его жизни, на счастье и на удачу.

– Красивый! – Дарьяна взяла камень, поднесла к глазам, не отрывая головы от подушки.

– Не надо!

Лев Дмитриевич забрал у Дарьяны камень, снова положил его в ложбинку между грудей. Вот теперь действительно красиво. Чистая вода с капелькой крови.

– Мы, кажется, куда-то собрались, – сказала Дарьяна, давая понять, что ее утомила роль оправы для его камня.

Бриллиант ей не светит, камень наследуется в семье от мужчины к мужчине, женам, а тем более любовницам, не передается. Женой она еще может стать, а обладательницей этой реликвии – нет.

– Да, конечно.

В театр они собирались, смотреть «Бесприданницу» Островского, которая в новом прочтении, говорят, неплохо вышла.

Белокрылов забрал бриллиант, из спальни вышел в холл, оттуда в кабинет, там у него два сейфа, один для отвода глаз, другой потайной. Дарьяна уже почти год живет с ним в этом доме, но так и не знает, где он держит бриллиант и наличность на пожарный случай. Потому что не интересуется. Потому что немеркантильная, как некоторые. Нет, одеваться красиво любит, машина у нее дорогая, но так ведь она не просила купить, тем более не требовала. Хотя и принимала подарки как должное.

Лев Дмитриевич оделся для выхода, когда зазвонил телефон. Арсений Витальевич Грушин уже подъезжал к дому, сбежать от него возможности нет. Как не было возможности сбежать из-под венца – тринадцать лет назад. Агата объявила о беременности, ее отец требовал, а его –