Никогда не заговаривайте с неизвестными - Анна Малышева

— Спасибо, не пью.

— Между прочим, армянский коньяк. И не московского разлива. Настоящий.

— Спасибо, нет.

— Ну и бог с тобой.

Алия нервно затягивалась сигаретой, и ее густо подведенные глаза неподвижно смотрели на трассу. Впереди виднелось бурое облако смога — там раскинулась Москва.

— Алия, а ведь у тебя прописки нет.

— Отвяжись! — вдруг перешла на «ты» девушка. — Высади меня, понял?

— Не-а, едем дальше. Чего прыгаешь? Сказал — довезу, значит, довезу. Только врать не стоит. Ты чего ментов напугалась?

— Да я, может, тебя не хотела подставлять, — отрезала она.

— Врешь. Меня не подставишь. У меня все в порядке, документы при мне. И я не в розыске, оружия у меня нет и наркотиков, трезвый уже неделю, машина моя личная, а не угнанная. Коренной москвич. Приехал к себе домой. Так что не за меня ты испугалась. А за себя.

Алия промолчала.

— Ты вообще-то студентка или нет? — спросил он. — Давай, колись.

— Студентка… Только… Бывшая, — глухо ответила Алия.

— И давно уже бывшая?

— Давно. Второй год.

— И прописки нет второй год?

— Прописка кончилась этим летом.

— Значит, бомжуешь?

Она пожала плечами:

— Что спрашивать? И так ясно.

— Родители в курсе?

— Нет.

— Второй год им мозги крутишь, стало быть? Чего ради?

— Мое дело.

— Правильно, твое. Смелая ты девчонка. Одна живешь в Москве, без прописки, с такой нерусской внешностью…

— И что посоветуешь? Повеситься?

— Думать надо, как жить. Постой… Прописки нет, а как же ты прошла через паспортный контроль? Не тормознули?

— Нет.

— Ого, интересно! — заметил он. — Покажи-ка мне паспорт.

Алия не отреагировала.

— Советую все же показать, — после краткой паузы сказал он. — Может, я что-то посоветую. Я могу, знаешь ли.

— Ты случайно не мент? — резко спросила она, и ее глаза стали жесткими и тусклыми, как два черных кусочка угля.

— Боже упаси! — искренне протянул в ответ Иван. — Меня можешь не бояться.

— Ладно, гляди. Все равно догадался. На умного попала…

Она дернула «молнию» на сумке и достала оттуда небесно-голубой паспорт с золотым гербом Казахстана. Иван скинул скорость, взял паспорт и бегло его просмотрел. Паспорт принадлежал женщине по имени Боссарт Мухаббат Викторовна, семидесятого года рождения, гражданке независимого Казахстана. На цветной фотографии была Алия, только с другой прической — каре, длинная челка. Иван вернул паспорт девушке и спросил:

— Как это понимать, красавица? Ты что же — не Алия? Зря я твоим именем восхищался?

— Нет, Алия. Алия Викторовна, и моя фамилия Боссарт. Говорю же — папа немец.

— А кто такая эта Муха… Как ее?

— Мухаббат. А в переводе на русский это значит — Любовь.

— — Ладно, и кто тебе эта Любовь?

— Моя старшая сестра. На два года старше. Это ведь ее паспорт. Настоящий, не фальшивый. — Алия слабо улыбнулась. — И между прочим, я ее зову как раз Муха…

— А фотка твоя?

— Фотография тоже ее. Ну и что? Мы похожи.

Особенно на ваш взгляд. Для русских все азиаты на одно лицо. Даже метисы.

— Артистка… — протянул он. — А где твоя сестра?

— В Казахстане. Дома живет, с родителями.

— И о том, что ты по ее паспорту существуешь, родители тоже не знают?

— Да ты что?! — испугалась Алия. — Конечно, нет… Они вообще о моих проблемах не знают.

Считают до сих пор, что я учусь. Гордятся… Только Муха знает. Но она молчит. Она специально, тайком от них паспорт потеряла. Ну, понимаешь, для меня, мне отдала… Я ее попросила… Чтобы свободно границу пересекать, хотя бы домой ездить.

А ей новый паспорт выдали.

— Так у тебя два паспорта?

— Да. Один — мой личный, советского образца, без прописки. И второй — сестры…

— Ну и жизнь пошла, — философски заметил Иван. — А ментам ты что показываешь?

— Они меня пока не тормозили. А на паспортном контроле показываю казахстанский паспорт.

Вот этот, голубой. Он действует, как загранпаспорт. Слушай, дай глотнуть из твоей фляжки! — неожиданно закончила объяснения Алия.

— Достань и выпей, — кивнул он.

Девушка жадно глотнула из фляги душистой, пахучей жидкости и закрыла глаза:

— Вот это коньяк… Я вообще-то, правда, не пью, но мне что-то не по себе. Неприятно об этом думать.

— Выпей еще, — посоветовал парень. — Расслабься. Есть хочешь?

— Вообще-то в самолете кормили. Я пока сыта.

— Гнилая капуста и консервированный кекс?

Я этой дряни не трогал, сейчас есть хочу. Алия, давай перекусим?

— Где? — спросила она, открывая непроницаемые черные глаза. Теперь она держалась куда проще и доверительней.

— Где угодно. Согласна? Сейчас поищем ресторан.

Девушка больше не возражала. Предъявив ему документы, она перестала стесняться и снова заулыбалась. Иван замолчал, что-то обдумывая.

Минут через десять после кружения по окраинным московским улицам он нашел небольшое кафе.

— Сюда, — сказал он, остановив машину. — Вылезай и иди вперед, я догоню. Только машину запру.

В кафе они уселись за угловым столиком, официантка принесла меню.

— Бери, что хочешь, — сказал Иван, глядя, как Алия уткнулась в столбик с ценами.

— Курицу и картошку, ладно?

— А мне принесите шашлык, — сказал Иван официантке. — Шампанское, салат, пирожки. Быстро сделаете?

— Ждите, — неприветливо ответила та и, нарисовав несколько каракулек в записной книжке, неторопливо удалилась.

— Сервис… — не одобрил ее поведения Иван. — Вроде платишь втридорога, а ведут себя, как в совковые времена.

— Хм, — заметила Алия. — А ты те времена помнишь?

— Еще не забыл. Мне все-таки под тридцать.

А тебе сколько?

— Двадцать пять, — ответила Алия.

— Должна помнить.

— А у меня, может, папа с мамой богатые были, — улыбнулась она. — Знаешь, что такое парная сайгачатина?

Алия даже заволновалась. Официантка принесла заказ и молча выдрала из записной книжки счет. Иван возмутился:

— Дайте поесть, в конце-концов, потом принесете!

— Ладно, — вяло ответила официантка и снова пропала.

— У меня денег нет, — после минутного молчания сказала Алия.

— Хоть ты-то мне не хами! — взорвался Иван. — Я похож на типа, который ведет девушку покушать и заставляет ее за себя платить?!

И они принялись за еду. Алия ела без аппетита, ковырялась в курице, размазывала вилкой огненный соус, вздыхала. В основном налегала на шампанское. Иван ел, будто работу делал — четко, быстро, сосредоточенно.

В машине стало ясно, что Алия напилась. Шампанское, смешанное с армянским коньяком, дало результат — глаза у нее закрывались. Только через полчаса он услышал вопрос:

— А куда мы едем?

— Ко мне, — сказал он.

— Нет.

— А нет — говори адрес.

Она молчала. Сидела, отодвинувшись от него как можно дальше, и задумчиво глядела на свои коленки, обтянутые потертыми черными джинсами.

— Куда надо-то? — спросил он.

— Никуда, — вдруг ответила она. — Поехали к тебе.

— Ладно.

Он даже не взглянул на нее. Тормознул возле массивного, грязно-красного «сталинского» дома в районе «Сокола», вышел, достал сумки из багажника, кивнул ей:

— Пошли.

Она шла, не задавая вопросов. Поднялись на третий этаж, Иван отпер высокую, обитую черным дермантином дверь… Они оказались в темной прихожей. В квартире еле слышно бормотал то ли приемник, то ли телевизор. Пахло перебродившим сигаретным дымом, еще чем-то кислым, нежилым.

Алия как вошла, так и стояла, привалившись плечом к стене, глаза у нее были усталые и равнодушные. Иван прошел в комнату, не снимая грязной обуви, и она услышала, как он спрашивает кого-то:

— Ты давно тут?

— С утра сижу, тебя жду, — ответил ему мужской голос. — Что так долго?

— Рейс задержали. Ну, и как тут?

— Ничего. А у тебя как?

— И у меня порядок. Жив.

— Кто это там скребется? — спросил его собеседник, услышав, как кожаная куртка Алии шелестит по обоям в прихожей. — Кошак, что ли, вернулся?

— Нет, не кошак, — негромко ответил Иван. — Сиди тут. Я не один.

— Чего ради? — удивился его собеседник. — Нашел время!

— Сказано — сиди тут.

Иван вернулся в коридор и освободил Алию от тяжелой сумки. Она подняла глаза. Во взгляде не было испуга — только немой вопрос. Он слегка улыбнулся:

— Все в порядке. Тут мой друг, он не помешает. Пошли.

Он внес сумку в комнату, дальше по коридору. Алия вошла следом, все так же молча присела на край продавленного дивана. Мебель в комнате была старая, пыльная. На полу — протертый ковер, в углу допотопная бамбуковая этажерка. Тут же выстроились пустые водочные бутылки. Единственной новой вещью в комнате был музыкальный центр — он резко выделялся на фоне общего убожества обстановки. Иван стряхнул с плеч куртку. Сразу стало видно, какие мускулы у него под тонкой голубой майкой.