Грета и потерянная армия - Хлоя Джейкобс

сильно, как и другие. Эльфы сидели за одним из столов и возносили благодарность Великой Матери, прежде чем осушать кружки, которые им приносила барменша.

Свободных столов осталось мало. Тот, который она бы выбрала — находящийся дальше всего от двери у стены, чтобы никому не подставить свою спину, — оказался занят молодым гоблином, который по виду был ненамного старше ее, несмотря на массивное телосложение.

Сердце забилось быстрее, чем в прошлый раз, когда она столкнулась с толпой гномов. У парня были широкие плечи и характерные черты, заметные со всех уголков комнаты. Она бы могла подумать, что земляные и огненные эльфы ползали по нему, отчаянно нуждаясь в небольшом движении. Но он был один.

Несколько посетителей «Маидры» повернулись, чтобы узнать, почему входная дверь все еще открыта, выпуская наружу всё драгоценное тепло. Девушка быстро вошла внутрь и закрыла дверь.

Она наклонила голову и поправила косы, чтобы убедиться, что волосы прикрывают ее очень человеческие неострые уши, когда пробиралась сквозь толпу к следующему лучшему столику. Там было красиво, темно и в основном уединенно, но он находился прямо рядом с гоблином, который сидел на ее обычном месте.

Не снимая ни капюшон, ни шарф, она откинулась на спинку кресла и стала ждать, пока единственная официантка «Маидры» — Тамсин, дочь эльфа — не заметит, что у нее появился новый клиент. Учитывая всю эту суету, это может занять некоторое время, но не страшно. Она была окружена. Взгляд Греты продолжал возвращаться назад к молодому гоблину.

Несмотря на то, что это место было переполнено, все столики вокруг него — кроме того, который она заняла — были пусты. И хотя он, очевидно, одинок, было также ясно, что он не незнакомец. Слишком много посетителей «Маидры» посматривали на него не из любопытства, а из-за плохо скрытого чувство дискомфорта. Не взволнованы, не особо. Она знала это ощущение в комнате, в которой существовала возможность угрозы, и сейчас это было не совсем так, но в этом парне было что-то, что заставляло проявлять осторожность и сдержанность.

Тамсин, наконец, увидела ее и остановилась перед столиком Греты с вежливой улыбкой на лице. Несмотря на то, что Грете удавалось скрывать свою человеческую личность, она не особо была с кем-то дружна в Милене. Работа охотницы за головами отдаляла ее от других.

— Вам черничный чай, данем? — спросила девушка.

— Да, благодарю.

Тамсин отвернулась, но внезапно Грета передумала и снова подозвала ее.

— Знаешь что, принеси-ка мне лучше эль, — сказала она.

В конце концов, это день ее рождения, и если это был единственный способ его отпраздновать, тогда пусть так и будет.

Возможно, дома это посчитали бы недопустимым, но в Милене таких ограничений не было. Она была достаточно взрослой, чтобы носить меч и лишать жизни… и она была достаточно взрослой, чтобы выпить в баре, если ей этого хотелось.

Тамсин даже бровью не повела, но в тот момент, когда она ушла, Грете захотелось позвать ее обратно и всё-таки попросить чай. В голове эхом раздавался голос Люка. Он бы указал на глупость ее решения. Совсем одна в общественном месте, ощущая меланхолию и тоску по дому… не совсем подходящее время, чтобы попробовать свой первый алкогольный напиток.

Но Тамсин уже была на полпути к бару, и если Грета подзовет ее, то лишь привлечет к себе ненужное внимание. Вместо этого она примет эль, когда вернется барменша, и оставит его нетронутым стоять на столе. Это станет пустой тратой денег, которые она могла бы потратить более мудро, но опять же… это ее день рождения.

Грета наблюдала, как Тамсин подошла к бару и наклонилась над стойкой, чтобы передать своей матери заказ Греты. Маидра подняла взгляд и поприветствовала Грету вежливым кивком. Если Грете нужно было бы выбрать кого-то, кого она могла считать другом, то, вероятно, это была бы Маидра. Не то, чтобы эта женщина особо разговаривала с Гретой, но, по крайней мере, была вежливой и приветливой. Теперь жизнь Греты была такой, что она не ожидала иного отношения к себе больше ни от кого другого.

«Она такая со всеми. Ты не особенная. Ни для нее, ни для кого-либо ещё.»

Если бы только она могла попасть домой, но за все время ее пребывания в Милене, такая возможность никогда сама не появлялась, и Грета искала. Все реже и реже, когда охотилась на Потерянных, но все же…

Огр у бара что-то говорил Тамсин, пока та ждала эль Греты. Эльфийка покачала головой, но огр наклонился ближе. Его рука вытянулась, и он положил свою мясистую ладонь ей на бедро и с громким смехом подтянул ее в свою сторону. Тамсин пыталась оттолкнуть его прочь, но он был в три раза больше ее, и он, очевидно, решил, что она должна ему больше, чем просто еще один напиток.

По другую сторону от них, гномы похлопывали себя по плечам и смеялись, наблюдая за происходящим. Большинство посетителей «Маидры» уважали заведенные в ней правила поведения — которые включали в себя: никаких драк и никакого грубого поведения — но на этот раз, когда Тамсин нахмурилась и что-то сказала огру, указывая на дверь, от этого не было никакого эффекта. Громила не слушал.

Грета отодвинула стул и начала вставать, положив руку на рукоять меча. Прежде чем она успела обойти стол, сидевший в одиночестве молодой гоблин поднялся и направился к бару.

Вся комната так резко погрузилась в тишину, будто в лесу полном птиц всё замерло, заслышав передвижение чего-то большого, чего-то хищного. Единственными доносившимися звуками были потрескивание огня и жесткие возражения Тамсин, в то время как огр продолжал приставать.

— Огр!

Голос молодого гоблина прозвучал так, словно у него на груди прикреплен микрофон, но это был он сам. Он стоял один посреди многолюдной таверны, без путей для отступления.

Парень был либо очень глупым, либо очень смелым. Грета оценила свои шансы сокрушить их обоих, если дела пойдут плохо. Все будет зависеть от того, насколько упрямым был темперамент огра, и был ли риск того, что он станет Потерянным, если его вызовут на бой.

Если это случится… черт, они попадут впросак. Это помещение превратится в клетку. Тот факт, что огр