Закон Арены - Силлов Дмитрий Олегович sillov

– Смерть свою увидал?

Ее глаза словно заглядывали мне в душу. Да уж, это точно не та молодая девчонка, с которой нас когда-то давно свела осада Новгорода мертвецами и короткая, но жаркая ночь.

– Что-то вроде этого.

– Вижу, – кивнула она. – Бабка моя ведуньей была и научила кое-чему. Смерть – она как судьба. Ежели сил и воли хватит, ее изменить можно. Кто-то волей своей ее приближает, коль жить не хочется более, а кто-то отдаляет, если что-то держит его на этой земле.

– Меня ничто не держит, – усмехнулся я. И понимая, что нечаянно вырвавшееся слово может обидеть девушку, добавил, проведя рукой по ее роскошным распущенным волосам. – Почти.

Однако она ласку не приняла, слегка отодвинувшись и направив взгляд в сторону. Скорее всего, чтобы я не увидел, как заблестели ее глаза.

Странно.

Неужто есть на свете что-то, способное заставить заплакать валькирию из мира Кремля?

Но она сдержалась, не дав слезам скатиться из глаз.

– Помнишь, что я сказала тогда, в ту ночь осады?

Если честно, я не помнил.

Да и сама ночь осталась в памяти довольно смутно – уж больно много событий произошло с тех пор.

Помню, что хорошо было, когда мы с Варварой любили друг друга. Не до сноса башни, когда после финиша по телу разливается блаженная истома и нет сил подняться с кровати, но вполне себе годно – если, конечно, можно говорить такое. Но я правда не знаю, как оценивать то, чем занимаются люди противоположного пола, когда возникает взаимная симпатия.

– Я сказала, что ребенка хочу от нормального мужика.

Услышав это, я на секунду превратился в статую. Очень уж странное ощущение пустоты возникло где-то в желудке. Не захочешь – замрешь, переваривая услышанное.

Пауза затянулась.

– И? – осторожно спросил я на выдохе.

– У тебя родился сын, – просто сказала она, будто о вчерашнем борще говорила. – Назвала Иваном. Смешно, правда?

– Да… как-то не очень, – сказал я.

И правда, что тут смешного? Иван Иванович, значит, у меня получился. Сколько ему сейчас, интересно. Год? Больше? Трудно определять время, когда в основном живешь в аномальной Зоне, где постоянно вечная осень.

– Смешно, что я ляпнула тогда что-то типа «все мужики – мутанты, так пусть будет детеныш от лучшего из них». А Судьба услыхала – и исполнила.

– Бывает, – кивнул я. – В аномальных зонах лучше вообще лишнего не говорить. Так что с ребенком? Где он? Ходит уже?

Она рассмеялась, на этот раз не сдержав слез, которые покатились по ее щекам словно маленькие блестящие бриллианты.

– Он ходит, сталкер. Пошел в первый же день, как родился. На второй день он отказался от моего молока и протянул ручку к жареному мясу в моей тарелке. В этот же день у него прорезались зубы. Он только и делал, что ел, а я боялась показать его людям, так как он рос удивительно быстро. На четвертый день он заговорил…

Она замолчала. А я скрипнул зубами.

– Преждевременное старение.

– Не совсем, – покачала головой Варвара. – Что-то другое. Через десять дней он взял в руки маленький детский лук и первым же выстрелом убил воробья в полете.

– Случайность? – предположил я, уже почти зная ответ.

– Вторым выстрелом он подстрелил хоммута, который высунул нос из норы в двадцати саженях от него. Он умел стрелять с рождения. Так же, как метать копье, рубиться на мечах и плести кольчуги.

– Память предков, – сказал я. – Навыки предыдущих поколений, передавшиеся генетически. Как он выглядит сейчас? И где он?

– Сейчас Иван выглядит лет на восемнадцать. Позавчера он сказал, что слишком много слышал о своем отце и хочет его найти.

– Иван Иванович, значит… – пробормотал я.

– А вчера он исчез, – продолжила Варвара. – И при этом в Арсенале не досчитались Кольца Перехода и одного из восьми оставшихся автоматов Калашникова. Серьезная кража, за которую десятком плетей не отделаешься.

– Что за Кольцо Перехода? – быстро спросил я. – Не с черепом и костями, случайно?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Варвара. – Их нашли в подземном новгородском бункере, которому более четверти тысячелетия…

– В фашистском бункере, – уточнил я. – Но это уже неважно. Парень, похоже, решил с помощью этого кольца свалить подальше от Новгорода.

– Думаю, он нашел способ, как с помощью этого кольца свалить из нашего мира, – мрачно произнесла Варвара. – Он бредил рассказами о легендарном Снайпере, который был его отцом и которого он никогда не видел. И о Зоне твоего мира.

– Это прозвучало как упрек, – заметил я.

– Я ни в чем тебя не упрекаю, – покачала головой девушка. – Я просто захотела ребенка, и так получилось, что его отцом стал Легенда Зоны. А теперь я просто хочу его найти и потому пришла на Распутье Миров – один из наших ведунов показал дорогу. И случайно встретила здесь тебя.

– Бывает, – пожал я плечами. – Только вряд ли Распутье тебе чем-то поможет: здесь больше нет портала в мой мир.

Глаза девушки расширились.

– Как нет?

– Я его закрыл. Случайно.

– Понятно…

Ее плечи поникли.

– Но способ проникнуть в мой мир есть, – сказал я. – Правда, не знаю, как он сработает. Скажем так: открывалка междумирья пока не опробована и есть риск нарваться на неприятные неожиданности.

Я хорошо помнил атаку телекинетиков, когда мы с Шаххом брели через границу миров. Даже не знаю, получится ли отбиться от этих тварей, если их будет больше, чем в прошлый раз.

– Мне все равно, – глухо произнесла Варвара. – Сын – это единственное, что у меня есть. Пойдем уже, если ты действительно знаешь дорогу в твой мир.

– Ну, давай попробуем, – сказал я, поднимаясь с нашего не особенно комфортного, но, надо отдать ему должное, довольно жаркого ложа любви. Тот случай, когда не важно где, важно с кем.

Варвара хотела как можно быстрее отправиться в путь, но я ее притормозил, объяснив, что красивой девушке, конечно, можно переться в Зону с мечом и арбалетом, но бронекостюм и автомат будут там и логичнее, и полезнее.

После недолгих уговоров Варвара нехотя сдалась, и я отвел ее в знакомый арсенал кузнецов. Там я чуть не силой заставил ее расстаться с средневековым оружием и одеянием, сменив их на более подходящий автомат и бронекомбинезон группировки «Борг», которых в арсенале было навалом.

Девушка долго выбирала шмот, который более-менее подходил бы ей по размеру и был не очень заляпан кровью, а я тем временем пополнил боезапас к своему АШ-12, а также запасся всем необходимым для долгого похода по Зоне. Ну и Варваре подобрал годный «калаш», плюс рюкзак для нее организовал, поменьше моего и полегче, но тоже собранный по уму.

Когда со сборами было покончено, девушка вдруг сказала:

– Думается мне, что мы обворовали хозяев.

Я пожал плечами.

– Лучше сказать «взяли в долг». Не беспокойся, с кузнецами я рассчитаюсь.

Она помотала головой.

– Так не пойдет.

Подошла к своей старой одежде, сложенной на деревянном ящике, и, вытащив из потайного кармана десяток потертых золотых монет с изображением сеятеля, разбрасывающего зерно, положила их рядом со своим мечом. Правда, перед этим, слегка вытащив его из ножен, чиркнула лезвием по пальцу, после чего возле кучки с монетами написала кровью на ящике «оплата».

– Сильно, – кивнул я, прищурившись и наведя фокус на дату выпуска монет, которые, похоже, все были тысяча девятьсот двадцать третьего и двадцать четвертого годов выпуска. – Помимо того, что ты сейчас переплатила минимум втрое, хотел бы сообщить, что для письма существуют чернила и бумага. Если они тебе незнакомы, на крайний случай сошла бы и берестяная грамота – кажись, в Новгороде твоего мира они известны всего-то веков так одиннадцать-двенадцать…

– Шутейки свои при себе оставь, – сурово сказала девушка, ловко обматывая палец пластырем. – Когда берешь без спросу, платить следует дороже, чтоб хозяину не обидно было. И намерение свое заплатить подтвердить следует кровью – мол, ежели денег мало, кровью своею клянусь вернуть недостачу.