Закон Арены - Силлов Дмитрий Олегович sillov

Конечно, трепаться в Зоне на ходу непрофессионально – внимание отвлекается, можно прозевать что-то неприятное. Но, с другой стороны, если молчать всю дорогу, однообразный унылый пейзаж замылит взгляд, и тогда точно прозеваешь блеск оптики в окне развалившейся избы или бросок мутанта из кустов.

Потому переброс незначительными фразами во время марш-броска по зараженным землям важен для мозга: и излишнее психологическое напряжение снимается, и концентрация внимания не ослабевает. Главное, как в любом хорошем деле, не увлекаться и чесать языками в меру.

Еще на пути нам попалась пара мелких аномалий, плюс в роще, расположенной слева от тропинки, по которой мы шли, сверкнули чьи-то глаза. Похоже, квазимясо в засаде сидело, поджидая легкую добычу. Но двое вооруженных путников не показались мутанту простым решением пищевой проблемы, и напасть он не рискнул. Опытная тварь. Видать, раз-другой нарвалась на сталкерскую пулю, и повторять болезненный эксперимент желания у нее не возникло.

Вскоре показался унылый бетонный забор комплекса производств «Вектор» с понатыканными вдоль того забора пулеметными вышками. По сравнению с последним разом, когда мне довелось побывать здесь, вышек стало побольше: похоже, стычка с маткой потолочников и ее потомством кое-чему научила вольных1.

Ворота, к которым мы подошли, однозначно сняли с забора советской войсковой части и присобачили к забору «Вектора». Стальные, с облезлыми красными звездами на створках. По бокам ворот – бетонные башенки с длинными амбразурами: удобно держать на мушке всяких подозрительных персонажей типа нас с Варварой.

Рядом с воротами в заборе находилась стальная дверь, из-за которой, позевывая, вышел вольный в тяжелом штурмовом комбезе и с АКС-74У в руках, ствол которого он немедленно направил мне в живот.

– Кто такие? – вызывающим тоном проговорил он. – И какого хрена вам тут надо?

– Ты ствол-то убери, – как можно дружелюбнее сказал я. – Тогда и поговорим.

Видимо, мой голос из-под маски не показался вольному дружелюбным, скорее, наоборот. Ствол его автомата немедленно задрался выше и теперь был направлен мне между глаз.

– А ты не умничай тут, понял? – рявкнул караульный. – А то не посмотрю, что вы из наймитов. Пулю в череп, тело в яму с радиоактивными отходами, и пусть ваши потом ищут, куда вы делись. Как тебе вариант?

– Не нравится, – честно отозвался я. – Мы тут вообще-то по делу. В баре сказали, будто у вас на Арене что-то вроде чемпионата намечается?

– Ну, типа того, – окинув меня подозрительным взглядом, отозвался вольный. – Участие со своим оружием. Взнос тыща советских рублей либо валюта в эквиваленте. Первая серия – четыре боя. Вторая – два, с оставшимися в живых. Ну и в третьей два финалиста машутся. Призовые три тыщи плюс хабар с семи выпиленных участников.

– А вам, значит, остается пять, – кивнул я.

– А ты думал, мы тут благотворительностью занимаемся? – окрысился вольный. – Устраивают условия – плати взнос и двигай на Арену. Не устраивают – проходи, не задерживайся.

Я заранее предполагал, что здесь будет нечто подобное, потому выгреб из тайника Мебиуса всю наличность. Тайники у барменов все стандартные, под стойкой – больше просто прятать некуда, – потому я знал, где искать. И сейчас, вытащив пачку банкнот, протянул их вольному.

Караульный, слюнявя пальцы, пересчитал деньги.

– Здесь полторы тыщи с мелочью, – заявил он. И, окинув взглядом нас с Варварой, сказал: – За эти деньги тебя могу как бойца оформить, а бабу твою – как зрителя провести. Просто позырить бои стоит семьсот, но вам за опт скидка. Годится?

– А за бабу ответишь? – поинтересовалась девушка.

– Ишь ты, какая бойкая, – хмыкнул вольный. – Ладно, не прими в ущерб. Зрительницей устроит проход?

– Устроит, – буркнула Варвара, понимая, что по-другому не получится. За бойцов караульный вел отчет перед начальством группировки, а зрителей наверняка проводил на Арену «вчерную», кладя барыш себе в карман, – оттого и был сейчас так любезен и галантен. По меркам Зоны, разумеется.

– Договорились, – ощерился во всю пасть вольный, показав неважно сохранившиеся четыре желтых зуба. И, достав из кармана, протянул мне жестяной кружок, вырезанный из консервной банки с грубо выдавленной на нем цифрой 7. – Ты держи жетон участника, отдашь смотрителю Арены.

И, повернув голову к Варваре, добавил:

– А тебя Дыня отведет на трибуну. На самое лучшее место посадит, отвечаю.

– Принято, – кивнула девушка.

– Дыня! – заорал караульный. И, не дождавшись ответа, выдал на одном выдохе: – Дыня, пся крев, бобер пердоле, холера ясна! Пшестань спать, курва мачь!

В боковой башне сбоку со скрипом открылась обитая железом дверь, в которую высунулась заспанная харя, похожая на перезрелую тыкву.

– Со хцежь? – спросила харя.

– Работа есть, – уже на русском разъяснил караульный. – Отвести зрителя надо. И на лучшее место посадить. – И пояснил нам: – Брат мой. Сами мы с Польши. По-русски понимаем, конечно, но доораться до брата, когда он дрыхнет, можно только по-нашему. – И добавил в сердцах: – Ду холери такий брат!

– Простой язык для изучения, – сказала Варвара. – Я и без перевода все поняла.

– Вот с Дыней и попрактикуешься по пути, – вновь ощерился караульный. – Он проводит окольными путями, чтоб вопросов не было. А тебе, боец, прямо и направо. Кто докопается – покажи жетон, скажи, что на бой идешь. Все, проходите. Веселой вам Арены.

За Варвару я не беспокоился особо. На базе группировки я ей по-любому ничем помочь не смог бы, случись какая непонятка: просто обоих положат из нескольких десятков стволов, и дело с концом. Реши мордатый Дыня до нее докопаться по женской части, я ему искренне не завидую, да и, насколько я знаю, что в «Борге», что в «Воле» к гостям и покупателям принято относиться уважительно. Это понятно: кто ж у беспредельщиков что покупать потом станет, если слухи по Зоне поползут нехорошие?

Насчет маски у меня на лице вопросов ни у кого не было. Вольные и сами кто в фильтре ходил, кто вообще в противогазе – двоих таких видел, пока к Арене шел. Это в Зоне нормально: каждый заботится о своем здоровье как считает нужным. Хоть в ОЗК ходи по жизни, никто слова не скажет, даже если про себя сочтут за дебила.

До Арены я добрался без приключений – как дойти, караульный объяснил популярно, да и без того большинство народа направлялось в ту сторону. Среди идущих я заметил полдюжины болотных, одного наймита, трех бандитов в дешевых кожаных куртках с вшитыми броневставками, несколько вольных сталкеров, и четверых армейских, держащихся группой и настороженно оглядывающихся по сторонам.

Оно и понятно, бывших военных, переобувшихся в сталкеры, в Зоне недолюбливали. Но во всех группировках, державших Арены, существовал неписаный закон: во время проведения чемпионатов все личные счеты забываются. Исключение составляли лишь члены группировок, находящихся с данной группировкой в состоянии войны, а также преступники, которых данная группировка разыскивала. То есть кадры типа меня. Что ж, надеюсь, распорядители Арены не заставляют местных гладиаторов снимать маски перед боем, иначе все может плохо для меня закончиться, не начавшись.

И, соответственно, для Варвары тоже.

То, что мне по-любому придется драться на Арене, я уже понял, так как вычислил приставленный ко мне «хвост». От самых ворот за мной шли двое вольных, особо даже не скрываясь.

Зачем – понятно.

Человек, заплативший за проход на территорию комплекса, вполне мог оказаться шпионом того же «Борга», потому каждого гостя «вели». Неофициально, разумеется, чтоб не давать причин для недовольства посетителей, но тем не менее. То есть от ворот до Арены ты идти имеешь полное право. Но если свернешь в сторону, то к тебе сразу же возникнут вопросы. Логичный и, надо признать, правильный подход к безопасности. Иногда мне кажется, что имидж группировки «Воля» как сборища угашенных алкоголиков есть не что иное, как умелая маскировка. Когда противник считает тебя слабее, чем ты есть на самом деле, это большое преимущество – если, конечно, уметь его правильно использовать.