Идущие - Абай Тынибеков

– Где ты? Я ничего не вижу! – крикнул юноша. – Подай голос!

– Помоги! – очень тихо и совсем близко ответил мальчик.

Юноша водил вытянутыми руками вокруг себя по поверхности воды. Вдруг коснулся чего-то и тут же понял, что это лицо мальчика. Малыш запрокинул голову так, что только лицо едва выглядывало из воды. Юноша начал вытаскивать мальчика на поверхность, но тот цепко держался руками за стебель тростника.

– Всё, всё. Я здесь. Отпусти стебель. Не бойся. Это я, – говорил юноша, пытаясь оторвать младшего от спасительного стебля.

Мальчик разжал пальцы и сразу же вцепился в одежду спасителя, судорожно вскарабкиваясь на него.

– Всё, всё. Не бойся… – прижимая хрупкое тельце к себе, успокаивал юноша. – Перебирайся мне на спину. Надо уходить отсюда скорее.

– Брат… Ты вернулся… Ты… – обхватив его сзади за шею, обессиленно шептал мальчик. – Ты нашёл меня…

– Это я, я. А ты как думал? Я не брошу тебя нигде. Молчи. Держись крепче… – пробираясь обратно, говорил в ответ юноша.

Вода поднялась до груди. Он едва шагал, раздвигая стебли перед собой. Но как ни старался, как ни спешил, а уровень воды не снижался.

«Я иду не к берегу… Я не знаю, где он… Вода не снижается… Я потерял тропу… Ноги вязнут… Только бы выбраться отсюда…» – почти в полном изнеможении думал юноша, продолжая пробираться в воде сквозь заросли, но очень медленно.

Тем временем вода достигла его подбородка. Он не останавливался, зная, что после не сможет сделать и шага по топкому дну. Изредка подкидывал мальчика на спине, дабы тот не сполз и не начал захлёбываться…

Вода всё не убывала, приходилось задирать голову, чтобы не наглотаться. Окончательно выбившись из сил, юноша остановился и схватился за ствол тростника, пытаясь хоть немного подтянуться вверх. Затем напрягся и с огромным усилием подкинул повыше мальчика на спине, но тут же почувствовал, как ноги уходят в вязкое дно.

– Держись за стебель! – запрокинув голову, закричал юноша, захлёбываясь водой.

Мальчик подался вперёд, нависнув над лицом старшего брата, и вцепился обеими руками в тот же стебель, за который держался юноша.

– Поднимайся выше!.. – выплёвывая воду, кричал юноша. – На плечи мне вставай!.. На плечи!..

Мальчик вскарабкался на плечи. Юноша уже не мог говорить, погружаясь всё глубже. Он судорожно цеплялся за стебель, чтобы иметь возможность приподняться над водой и сделать хоть один вдох. Вдруг тонкий полый стебель тростника треснул над головой, и малыш тут же упал в воду. Юноша отпустил стебель, глубоко вдохнул, нырнул и стал шарить по сторонам, пытаясь поймать мальчика. Нащупав, схватил за ноги и вытолкнул наверх, сам погружаясь всё глубже в вязкое, топкое дно. Он не мог знать, сумел ли брат ухватиться за другой стебель, и продолжал водить руками вокруг себя… Вдруг он коснулся чего-то твёрдого, похожего по форме на лист, но острого по краям, величиной в несколько его ладоней. Тут же вцепившись руками, он почувствовал, как это что-то потянуло вверх.

Юноша уже задыхался и, вынырнув наконец, жадно глотнул воздух, затем стал вертеть головой по сторонам, пытаясь увидеть мальчика, но вода застилала ему глаза. Он хотел крикнуть, но не смог и сильно закашлялся. В этот миг кто-то крепко схватил его за ворот одежды и выдернул наверх. Юноша вытер глаза. Едва успев различить смутный силуэт, он тут же услышал голос отца.

– Вылазь уже отсюда. Потом выпорю, – прогрохотал тот.

– А где… – едва дыша, хотел было спросить юноша.

– Жив. Иди за мной. Можешь? – вновь прогрохотал отец.

– Да… – прохрипел юноша, только теперь заметив, что вода заметно убыла и была ему лишь по грудь.

Отец с копьём направился сквозь заросли. Юноша последовал за ним. Впереди отца шли два воина. Один держал два копья. У второго на руках лежал мальчик. Он уже спал.

* * *

В самом конце длинного обоза два огромных вола медленно тянули кибитку, освещенную дрожащим на ветру факелом и поскрипывающую большими деревянными колёсами. За кибиткой на привязи шёл осёдланный скакун. Юноша сидел в кибитке возле старого возничего, чьи рыжевато-седые космы волос были стянуты вокруг головы тонкой верёвочкой, и смотрел в ночное звёздное небо. Обе его ладони были перевязаны кусками ткани, сквозь которые проступила кровь, уже подсохшая небольшими пятнами.

– Что это у тебя с руками? – тихим скрипучим голосом спросил возничий, взглянув на юношу.

– За наконечник копья схватился, – вздохнув, ответил юноша.

– Зачем? – удивлённо вскинул густую белёсую бровь старик.

– Так получилось, – пожав плечами, нехотя ответил юноша.

– М-да… Не маленький вроде уже. А я-то думаю, чего это ты не верхом едешь. Вон меньшие все верхом как положено, а ты, значит, покалечился. М-да, дела… – возничий ухмыльнулся.

Мальчик опять вздохнул и отвернулся.

– Отец, что, не выпорол тебя за это? – спросил старик, заглянув на спину юноши.

– Нет ещё. Обещал, – буркнул юноша.

– М-да, обещал, значит. Это дело нужное. А-то как же… Вот руки заживут – и получишь своё, – довольно произнёс старик.

Юноша посмотрел на него и вновь отвернулся.

– Чего надулся? Обидно, да? Ты не гневайся на него. Вот будут у тебя свои озорники, тоже будешь пороть их, ну конечно же, за дело. Я помню, как мне доставалось в твои годы от отца. Эх, как я злился! А ведь напрасно. Нужное это дело. Ох, нужное. Многое после этого запоминается. Не повторишь непотребного потом. М-да, на всю жизнь это.

Старик замолчал, переложив в одну руку тяжёлые длинные поводья, взялся узловатыми пальцами другой руки за заплетённую рыжую бородку, погладил её и слегка ткнул тощим локтем в бок юноши. Тот повернул голову и удивлённо посмотрел. Старик вновь ухмыльнулся.

Ветер заметно ослабевал. Факельный огонь уже не бесновался, как прежде, и стал немного ярче.

– Такой сильный ветер, что прошёл, бывает редко, – мельком взглянув на факел, произнёс старик. – Что-то на этот раз он был уж очень силён. Поговаривают, что на озере он поднял небывало огромную волну. Я сам не видел, в дорогу собирался. Едва с волами справился, пока запрягал их. Молодые, норовистые.

Юноша слушал старика и смотрел вперёд на вереницу обозных огоньков, что тянулись перед ними, исчезая в темноте.

– В эту пору нас, несмышлёнышей, отцы всегда загоняли в юрты, чтобы мы на озеро не бегали. Держали строго у очагов. Опасно это было. А нам очень хотелось увидеть большую волну, мы ж не понимали, что могли погибнуть среди тростника. Там же топь. Вязко. Не каждый взрослый, коль собьётся с кабаньей тропы, выберется оттуда. За всю свою долгую жизнь я лишь разок видел её.