Безмолвный свидетель - Владимир Александрович Флоренцев

Щеголев прошел мимо фонтана, вступил в неподвижную тень, отбрасываемую рослыми старыми дубами. Еще мальчишкой он прибегал в этот парк, они играли здесь в «казаки-разбойники», и тогда, такие же величественные и молчаливые, стояли здесь дубы, и фонтан все так же стоял здесь, только воды в нем не было.

Щеголев оглянулся. Что-то таинственное было в завораживающем спокойствии дубов, словно жило еще здесь его детство. Казалось, своим молчанием дубы хотели помочь Щеголеву настроить себя на далекое прошлое, но ничего не получалось...

Его сознание удерживало лишь на мгновение застывшую картинку — как он бежал со всех ног здесь по солнечным полянам с сачком для ловли бабочек, которых он никогда не мог поймать. Цветная картинка из прошлого появлялась, дрожала и пропадала внезапно, а ничего другого память почему-то сейчас не удерживала...

В фонтан падали с дубов желтые листья. Они всегда падали осенью и всегда навевали грусть. Именно они, а не сама осень. Может быть, потому, что опадала красота? Листья вроде бы все одинаковые, но Щеголев знал, какие они разные, эти осенние листья, опадавшие с дубов. Каждый листочек был сам по себе неповторим — один светло-коричневый, с желтой прожилкой посередине, другой — темно-коричневый, а этот — коричневый посередине и желто-серый по краям. А узоры какие — будто их кто ножницами вырезал!

Осенние листья! Они кружились, и Щеголев не удержался, поймал один лист в воздухе и оглянулся — не видел ли кто? А за ним действительно наблюдали — на скамейке сидела полная яркая блондинка и такой же тучный мужчина в белой нейлоновой рубашке и черных брюках. А рядом, по правую руку от мужчины, задумалась худенькая девушка, казавшаяся еще более хрупкой по сравнению с сидящими возле нее. Девушке на вид можно было дать лет восемнадцать. Ее длинные волосы туго охватывала красная косыночка.

«Ну и ну! — усмехнулся Щеголев. — Что за детские игры? Видимо, эта девочка и написала письмо?» Он обрадовался, что послушает репортаж. Хорошо, что все это чепуха... Но со скамейкой он уже поравнялся, а потому и сел.

— Здесь занято, — быстро проговорила девушка.

Он поглядел на нее, и она покраснела.

— Здесь мама сидит. Она за мороженым пошла...

Щеголев смотрел на нее, ему было весело, он думал, что же сказать этой девочке, с чего начать разговор. «Неужели она написала письмо?»

Девушку что-то взволновало — щеки ее чуть разрумянились и веснушки почти все закрасились, а они ей так были к лицу.

И тут Щеголев увидел, что по аллее идет милиционер, вернее, курсант школы милиции. Это был парень лет двадцати двух, великолепно сложенный, и новенькая «с иголочки» форма сидела на нем ладно и хорошо. Он быстро шагал по дорожке, усыпанной красным песком. Поравнявшись со скамейкой, он равнодушно скользнул взглядом и продолжал шагать дальше. Видимо, он спешил куда-то. Когда он скрылся за деревьями в глубине аллеи, девушка в красной косынке поднялась со скамейки и быстро пошла в ту сторону, куда удалился курсант.

— Странно, — важно, надувая щеки, произнес толстый мужчина, обращаясь не то к своей соседке, не то к Щеголеву. — Значит, никакую маму она не ждет?

В голосе его было столько осуждения, что Щеголев поежился... Он поднялся, но по тропинке не пошел, а направился прямо через кусты, чем, видимо, еще более заинтриговал сидевших на скамейке, услышал, как красивая дама пропела масляным голосом довольно громко: «Что я тебе говорила!»

Пригибаясь, Щеголев побежал к тропинке, стараясь не задевать за ветви и не производить шума. Он остановился, едва не выскочив на тропу, где стояли курсант и девушка в красной косынке. Но они его, слава богу, не заметили, и Щеголев быстро отпрянул за дерево и оттуда уже услышал ее взволнованный голос, она говорила, словно оправдываясь:

— ...но они уже расположились там, когда я подошла. А потом еще ко мне этот странный мужчина подсел... Я...

— Извините, — перебил ее курсант. — Но о каком письме вы говорите?

— Как? Неужели вы не получили? — девушка всплеснула руками. Она задумалась и недоверчиво поглядела на него.

— Как это вы не получили? А как же вы пришли сюда?

Курсант тоже задумался.

— Письмо, наверно, попало в другой отдел, — сказал он и запнулся.

«Вот оно что, — подумал Щеголев, слишком высовываясь из-за дерева и рискуя быть замеченным. — Неужели все-таки она писала? Гм... что мне делать с этой девчонкой, которая не представляет, что милиционеры могут ходить и без формы. И не могу же я выйти к ним прямо отсюда, из кустов».

Проклиная толстяков, сидевших на скамейке и заставивших его кидаться в кусты, Щеголев ждал, когда же Вера поймет, в чем дело, и курсант уйдет. Но курсант не уходил, и девушка, судя по всему, не собиралась. Все это начинало Щеголева раздражать.

Закат уже тепло золотился над верхушками деревьев, а здесь было сыро, глухо, полутемно, пахло сухими сучьями, прелыми листьями и землей. Скоро, наверное, бледный туман разольется над аллеей — зажгут люминесцентные фонари.

— Да, — сказал курсант, — я обязательно узнаю, куда оно поступило. И знаете что, давайте встретимся через час, хорошо? К этому времени я все выясню. Иначе я опоздаю, мне надо спешить...

Щеголев знал, куда он спешит — на развод. На сегодня два больших мероприятия намечается — обыск у валютчиков и патрулирование улиц в Восточном районе. Так что курсант зря свидание назначает...

— У кинотеатра «Восток» встретимся, — сказал курсант. — А если я не приду, то завтра там же и в то же время... Хорошо?

Щеголев понял, что курсанта никакое письмо не интересовало, его интересовала девушка, и они, наверняка, сейчас пошли бы в кино, если б парень не спешил. Они медленно двинулись по аллее, направляясь к выходу, курсант взял девушку за руку, а Щеголев идти за ними не мог, потому что деревья здесь кончались, тропинка выбегала на открытую лужайку, на которой были разбиты клумбы и цветники.

Щеголев вздохнул, подумав, как глупо все получается, и не пойти ли ему домой послушать репортаж, но вспомнил о резолюции начальника «Ваши соображения» — анонимку-то все равно надо списывать, а как? На каком основании? «Пойду-ка я прямо к кинотеатру», — решил он и направился туда кратчайшим путем.

У кинотеатра народу было пруд пруди — уже четвертый день демонстрировался двухсерийный индийский фильм, и Щеголев едва отыскал в толпе девушку в красной косынке. Увидев, что он