Между делами - Вэнди Джинджелл

далеко; тролль, должно быть, манипулирует им, чтобы его жертва не смогла сбежать, если попытается слинять.

Судя по тому, что он вымогал у парнишки деньги на ланч, я была уверена, что знаю, какой это тролль. Я училась хотя бы для того, чтобы немного отдохнуть между тренировками с Зеро и Джин Ёном, и готовкой еды.

Это был мостовой тролль. В отличие от девяноста процентов троллей, которые были склонны угождать людям, мостовые тролли были злобными, территориальными и склонными брать дань частями тела, если не могли получить её в виде денег.

Блин. Ну и что мне делать-то? Тролль уже заграбастал парнишку за ногу, но бедняжка даже не кричал, а просто захлёбывался испуганными рыданиями, обхватив голову руками, пока его трясли в поисках монет.

И в мыслях не было драться с мостовым троллем. Даже понятия не имела, смогу ли я с ним сдюжить, несмотря на все мои недавние дополнительные тренировки — эта фиговина была чертовски громадной. И всё же, что ещё мне было делать, когда ребёнок захлёбывался собственными соплями и вот-вот лишился бы головы?

Я резко затормозила перед троллем как раз в тот момент, когда пара двухдолларовых монет звякнула о бетон, и, задыхаясь, выдохнула:

— Поставь мылыша на землю.

Тролль замер, чутка похожий на пса с чем-то в пасти, чего там быть не должно.

— Ты не можешь меня видеть, — сказало оно, голосом холодным и дребезжащим, как камни в дробилке.

— Не имею привычки говорить сама с собой, дружище, — вставила я, выравнивая дыхание. — Слышь, если тебе просто нужна дань, как насчёт поговорить и кое-чего перетереть…

Он отшвырнул пацана в сторону, сминая ногами опавшие листья и алюминиевые банки, и направился ко мне.

— Ты не можешь меня видеть, — повторил он, и на этот раз это была угроза, а не выражение недоверия.

У меня не было оружия. Я не планировала сегодня драться с троллем: сегодня я вышла, чтобы встретиться с тритоном насчёт флешки.

К счастью для меня, то же восприятие, которое позволило мне понять, что старшеклассник на самом деле был мостовым троллем, позволило мне найти оружие среди окружающей обстановки — в любой обстановке, к которой я могла получить доступ в странном мире между мирами. Мы так и называем его — Между. Интригует, не?

Я уже осматривалась вокруг в поисках оружия; нынешними временами уже инстинктивно. Не мешкая, я наклонилась за потрёпанным и дырявым зонтиком, наполовину погребённым под опавшими листьями, и почувствовала на ручке органическую слизь чего-то, надеюсь, на основе мха. Рукоять твердела под моей хваткой, пока я не удержала длинный меч с плетёной кожаной рукоятью, который должен был быть слишком большим и тяжёлым для меня.

Всего лишь один меч, а я уже привыкла к двум клинкам, но в этом мече было что-то особенное. Понятия не имею, что именно это был за меч, но я вытащила его из случайно подвернувшегося под руку зонтика уже в двух разных случаях, и я была уверена, что так не должно было получиться. Меч Эрлинга снова появился специально для меня.

У меня не было времени решать этот ребус — какими были последствия того, что у меня в руках оказался Меч Эрлинга — я даже не до конца понимала, что это был за Меч Эрлинга — потому что мостовой тролль, который был уже слишком близко и к тому же был уродлив, замахнулся на меня своей дубинкой.

Я блокировала удар, даже не задумываясь о своей реакции, проведя удар двумя руками сверху влево в блоке, от которого у меня в левой руке хрустнули кости. Я проследила за блоком и одним движением поднырнула под его руку, завершив ещё одним ударом по ближайшей ко мне ноге, когда тролль, спотыкаясь, двинулся вперёд, слишком увлечённый своим ударом, чтобы остановиться. Это был скользящий удар, от которого почти не было крови, но он дал мне хорошее представление о скорости и силе, которых следовало ожидать от тролля.

Если бы я могла двигаться достаточно быстро, со мной всё было бы в порядке. Если бы мне удалось попасть в него, я, вероятно, была бы совсем мертва или сначала испытала бы сильную боль, а затем была бы совсем мертва.

Я снова насторожилась, чувствуя тяжесть меча в своих трясущихся руках, и тролль обернулся.

— Стой смирно, мелкая блоха, — сказало оно.

— Да щаз, — ответила я, когда он снова неуклюже двинулся вперед.

На этот раз тролль попытался ударить меня тыльной стороной ладони, и я, не защищаясь, поднырнула под удар, сделав круг вправо, чтобы сбить его с толку. Не мешало и то, что этот манёвр увел меня ещё дальше от дубинки тролля. Однако я не рассчитывала, что другая его рука окажется так близко и так быстро: тролль ударом ладони отправил меня в полёт через туннель.

Каким-то образом мне удалось удержать меч в руке, и я сильно ударилась костяшками пальцев о бетон, когда под тяжестью меча они ударились о бетон. К сожалению, из-за того, что у меня перехватило дыхание, было очень трудно что-либо сделать, кроме как смотреть на тёмный изогнутый потолок туннеля, и мне пришлось заставить себя подняться, медленно и мучительно.

Тролль был медлителен, но и я тоже. К тому времени, как я поднялась, он был уже почти надо мной. Я попыталась попятиться назад, чтобы снова выставить защиту, но рукоять меча упёрлась в бетонную стену у меня за спиной. У меня не было времени отстраниться и попробовать ещё раз, или даже изменить угол наклона меча, но это не имело значения, потому что тролль споткнулся о разбитый бетон и, пошатываясь, как пьяный, двинулся на меня.

К моей удаче, это привело к тому, что острие меча оказалось примерно на уровне живота мостового тролля, и его дубинка ударилась о стену слишком высоко, когда он пытался удержаться на ногах. Оно превратилось в шашлык само по себе, без какой-либо помощи с моей стороны, едва не раздавив меня, когда его голова ударилась о стену, и я шагнула влево, когда тело неизбежно откатилось вправо, на ходу вытаскивая меч.

Кровь, густая и желеобразная, собиралась в шарики и медленно стекала по лезвию. Мягкое шлепанье капель о бетон подчеркнуло последний судорожный вздох мостового тролля, и я прокашлялась в наступившей тишине.

Я произнесла трупу «Извиняй» и осмотрелась вокруг в поисках парнишки, когда тролль начал превращаться в старый комковатый матрас, а мир Между погрузился в себя и снова принял облик человеческого мира. Судя по всему, он давно исчез. Во всяком