Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

смешанный лес. Деревья мерно покачивались и убаюкивающе тихонько шелестели кронами. Глубоко вдохнув, стараясь успокоить разыгравшиеся нервы, Никита сделал еще один шаг, затем еще. Мальчик успокаивал себя мыслью, что если Саша справился, то и он справится. Шаг за шагом он приближался к краю утеса. От волнения вспотели ладошки, а чем ближе был край, тем усиливалась дрожь в коленках и все непослушнее и скованнее казались ноги.

Надо сделать это быстрее. Подошел, прокричал, пошел обратно!

Так думал про себя Никита, но, когда до края оставалось метра полтора-два, он так же, как и Саша, опустился на четвереньки и остолбенел. Понял, что из-за сковавшего его страха не может сделать более ни шага…

– Древнее зло, приди ко мне! Древнее зло, приди ко мне! Древнее зло, приди ко мне! – скороговоркой прокричал Никита, вытянув шею так, чтобы как можно сильнее приблизиться к краю – ему едва виден кусочек озера.

После чего поворачивается к мальчикам и уже собирается идти к ним, но окрик Феди останавливает его:

– Не считается! Ты так далеко стоишь, что и озера, небось, не видел!

– Вот урод… – прошептал под нос Никита, поворачиваясь обратно к краю. – Хорошо, фиг с тобой!

Никита приподнимается, наклоняет вперед корпус, делает шаг. После чего оступается – и камнем летит вниз…

Часть 1. Возвращение домой

Чуть протоптана тропинка,

В нужный час уйду по ней,

Только утренняя дымка

Укрывает свет огней.

Тех, что светят днем и ночью,

Освещают этот путь…

Не задумывайся очень:

Я вернусь когда-нибудь.

Теверовская Е. Г.

Глава 1

Пятница, 5 июля 2024 года

Спустя практически сорокаминутную поездку на такси, напоминавшую, судя по ни разу не отпущенной водителем педали газа, скорее попытку сокрытия от погони, Милана наконец пулей выскочила из машины, обклеенной поободравшейся желтой пленкой. За практически год она успела отвыкнуть от таких поездок – все же в Москве и Санкт-Петербурге улицы, утыканные камерами для измерения скорости, отучили многих водителей от «гоночного» стиля вождения.

На улице стояла уже глубокая темная ночь, слабо освещаемая лишь полумесяцем, выглядывавшим из плывущих по небу темной волной облаков, и несколькими тусклыми фонарями, пользы от которых было немногим больше.

Целый год… Когда-то ей казалось, что она всю свою жизнь проведет в Менделеевском. В детстве эта мысль грела ей душу – тогда Милана не понимала, почему ее старшая сестра, как только закончила девятый класс, упорхнула в столицу, поступив в медицинский колледж. И теперь успела уже окончить институт по специальности врач-стоматолог и даже пройти первичную аккредитацию – разумеется, все вдалеке от Менделеевского. В подростковые же годы Милана возненавидела родной городок. За однообразность, затхлость, за начинавшие сыпаться дома и споры с коммунальщиками, наполовину деревенские обычаи, когда все обо всех всё знают. Да и другие вечные проблемы небольшого захолустного городка в шестистах километрах от столицы. И сейчас большие города скорее влюбили в себя Милану, чем оттолкнули. Особенно те, что были застроены интересной архитектурой, имевшей корни в тех эпохах истории, когда странами еще управляли цари, императоры и иные монархи. Ей нравились изящные фасады зданий, длинные улицы с тротуарами, мощеные плиткой. Кафе, рестораны, торговые центры. Вся городская суета. В Менделеевском же теперь Милане еще больше показалось как-то пусто, грязно и тускло. Особенно этой, пусть и летней, темной ночью.

Вдохнув полной грудью свежий, даже какой-то приторный июльский воздух, Милана, поправив на плече лямку рюкзака, уверенным шагом направилась к двери подъезда. Она представляла себе, как обрадуются ее непредупрежденные о визите родители – единственные, ради кого она приехала сюда после сданной, пусть и еле-еле, сессии. Конечно, с одной стороны, девушку слегка тревожила совесть, что она разбудит их столь поздно. Но с другой – скажи Милана им о своем приезде, те наверняка бы сами потащились встречать ее аж на железнодорожную станцию. Нервничали, переживали. Да и, в конце концов, родителям пришлось бы еще и ждать, придумывая, как убить время. Ведь Милана должна была приехать на два часа раньше, но из-за какой-то неурядицы на путях поезд сильно отбился от расписания.

В любом случае деваться было некуда. Потому, преодолев расписанный граффити и побитыми почтовыми ящиками подъезд, Милана поднялась на лифте на родной десятый этаж, после чего открыла своим ключом всю ту же железную массивную дверь, которую помнила с самого детства.

– Это я, не пугайтесь! Ваша дочка, – щелкнув выключателем в коридоре, не очень громко, как бы не зная, будить ли ей родителей, сказала Милана в темноту их спальни, а через несколько мгновений уже утопала в объятиях хоть и сонных, но безумно счастливых отца и матери.

Глава 2

Суббота, 6 июля 2024 года

– …вот правда, ночью, часа в четыре, проснулась – в голове пульсирует мысль, что выпадет либо третий билет, либо тридцать третий. И я прямо как будто уверена в этом – не знаю, почему. В итоге сидела, учила до семи утра эти билеты от первой до последней буквы. И… Мне выпадает третий билет из первой половины вопросов. Я прямо в шоке была. И двадцать девятый, правда. Который я… ну учи-и-ила, но он довольно сложный, по судебной практике уголовных преступлений, там много всего, нюансов всяких. Так вот! Преподу выпаливаю тот самый третий вопрос, и он, впечатленный моим ответом, ставит мне отлично за экзамен! Ничего не спросив по второму вопросу… – тараторила без умолку Милана, рассказывая утром следующего дня о последнем экзамене летней сессии, делая паузы лишь на то, чтобы перевести дыхание и глотнуть сваренного мамой ароматного кофе. Единственный закрытый ею на отлично.

На часах было уже двенадцать часов, но Милана лишь совсем недавно, наконец собравшись с силами, выползла на кухню, потягиваясь и зевая. Родители же, хоть и в субботнее утро, проснулись по привычке довольно рано, но не стали будить сладко спящую в своей комнате дочь. Отец Миланы, Игорь Степанович Лугарден, в прошлом военный, дослужившийся до звания полковника, теперь работал специалистом по защите информации на научном предприятии, на базе которого в свое время и разросся городок Менделеевский. Некогда стройный и статный, после стольких лет сидячей работы, да и из-за возраста, катящегося к пожилому – весной ему исполнилось пятьдесят восемь лет – Игорь Степанович начал горбиться и увеличиваться вширь. В молодости угольно-черная пышная шевелюра теперь седела и редела, но он не обращал на это практически никакого внимания. Изменил