В объятиях воздуха. Гимнастка - Юлия Туманова

У меня еще несколько месяцев в запасе, отмахнулась Вета от раздумий и подпрыгнула в кровати. Неизвестно, с чем было связано ее прекрасное утреннее настроение — то ли хореограф Максим Сергеевич был вчера с ней необыкновенно вежлив и обходителен, то ли новая влюбленность подруги Киры почему-то взволновала ее, то ли самостоятельно придуманный элемент гимнастического упражнения легко и красиво вошел в композицию. Так или иначе, Веточка, напевая, проскакала в ванную. Там, в большом зеркале, она увидела тоненькую, растрепанную девчушку, у которой были четко очерченные губы, веснушчатый нос и зеленые, кошачьи глаза с голубыми белками. И все это обрамляли спутанные смоляные волосы. Девушка повертелась на одной ноге, изогнулась, разглядывая свою прямую спину, удовлетворенно окинула взглядом длинные стройные ноги, осиную талию… Что ни говори, восемь лет занятий художественной гимнастикой приносили свои плоды. Хотя иногда Веточка сомневалась: а потерянное детство? Не слишком ли дорогая цена за эти победы. Пока остальные ребята лепили снеговиков и катались с ледяной горки, она потела на спортивной площадке, правильно выстраивая комбинацию. Пока солнце выкрашивало загаром чужие спины, она гоняла по всему телу мяч или обруч, становясь единым и целым со своим «орудием труда». Когда девчата выводили в дневниках вензеля с инициалами возлюбленных, она ревела над любимой «змеей», которую изгрыз Арамис. И даже когда Паша Комолов, такой симпатичный, шустрый остряк, любимчик всех девочек в школе, положил на нее глаз, Веточке не хватило времени и сил, чтобы ответить ему взаимностью. Как говорила умная подруга Кира, невозможно в этом мире прожить без потерь. А Веточка, пожалуй, еще не знала, что считать потерей, а что — находкой.

Продолжая мурлыкать какую-то незамысловатую мелодию, она выскочила из ванной и закружилась по кухне. Энергия жизни, молодости, солнечного утра лилась и клокотала в ней, требуя выхода.

— Кашка моя, кашка. Кашка-малашка, — приговаривала она, вдруг почувствовав волчий аппетит. Пританцовывая, наложила полную тарелку гречки, отхлебнула молока из отцовского стакана и чмокнула на ходу румяную щеку мамы, тоже суетившуюся у плиты, пока глава семьи чинно восседал за столом в ожидании завтрака.

— Никак, влюбилась, — обрадовалась Ираида Петровна, — наконец-то.

— Сотрясение мозгов, — вынес свое резюме Александр Ильич: он всегда был настроен критически. — Ты случайно не падала вчера?

— Падала, и не раз, — подхватила шутку дочь, уплетая кашу.

— Ох, Ветка, может, ты все-таки пойдешь в торговый? — перешел на серьезное отец. Возможные травмы дочери были постоянным предметом его волнений.

— Шурик, ну о чем ты? У нас сейчас такие перспективы! Правда, доча? Все-таки чемпионат мира… — Ираида Петровна мечтательно закатила глаза. В отличие от мужа она склонна была видеть лишь парадную сторону медали.

— Мам, я же только запасная, — отмахнулась Вета.

— Вот и я говорю, пускай идет на бухгалтера, — снова вклинился отец, — там все схвачено, и есть гарантии, что…

Ираида Петровна, как обычно, перебила мужа:

— Ты, Шурик, помолчи. Ты ее всегда отговаривал, а лучше вспомни, как в прошлом году Веточка золотой приз из Москвы привезла. То-то. Я уж не говорю про заграницу. В феврале — Прага. В мае — Копенгаген. Знаю, знаю, сейчас ты скажешь, что она и заграницы не видела, неважно, что не видела, зато себя показала. А то — бухгалтер! Какая скука!

— Да я ничего и не говорю, — пробормотал Александр Ильич, уткнувшись в чашку. Он всегда стушевывался перед женой.

— Пап, мам, не ругайтесь. Я побежала, ага?

Тренировки были в десять, в час и в шесть вечера. Бодренькая Веточка Титова, явившаяся к первым занятиям, всех невероятно удивила и порадовала. Обычно засоню сопровождала Кира, но теперь верная подруга уже вторую неделю валялась в больнице с переломом лодыжки, которая все никак не желала правильно срастаться. Вета чуть не каждый день навещала ее, убеждая, что к турниру та обязательно поднимется и придет в норму. Кира была в главном составе сборной и ужасно переживала, что не успеет как следует подготовиться.

— О, я вижу, у нас сегодня боевой задор, — заметил хореограф, обращаясь к Веточке, которая уже вовсю прыгала на ковре.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич, — улыбнулась девушка.

— Доброе утро. — Он подошел к ней ближе и, понижая голос, сказал: — Мне кажется, наша совместная работа будет результативнее, если мы подружимся.

— Конечно, Максим Сергеевич, — кивнула Вета и почему-то покраснела.

— Тогда перестань, пожалуйста, выкать, — все так же тихо попросил он, — я ведь не такой уж старый, верно?

— Ну что вы! То есть я хотела сказать… — Веточка сбилась и замолчала, стараясь не глядеть на хореографа.

Конечно, он не казался ей старым, этот темноволосый подтянутый мужчина. Возможно, ему тридцать или около того, так что по сравнению с нею, шестнадцатилетней… Но Веточку это нисколько не смущало. Она глубоко уважала Максима Сергеевича, ах нет, теперь просто Макса, и редко задумывалась, сколько на самом деле ему лет. Совсем недавно он начал работать в их дружной команде, заменив вздорную Марину. Девочки много сплетничали о красивом, холостом мужчине, каждая старалась понравиться ему, но Максим был достаточно опытен, чтобы разглядеть за этим обыкновенное подростковое желание самоутвердиться. Что же касается ученицы с тонким именем Вета, удивляло собственное тяготение к ней. Занимался он с ней не чаще других и лишь изредка перебрасывался ничего не значащими фразами. С чего, когда это началось, он и себе бы не смог ответить, но вот уже несколько дней он все настойчивее заговаривает со своей зеленоглазой ученицей, пытаясь узнать ее лучше.

— Девочки, кто-нибудь видел мои мячи? Вечно здесь все теряется!

— Чья очередь маты раскладывать?

— Вета, как там Кира Машкова? Ей апельсины можно передать?

— А? А, можно, конечно. — Веточка с трудом включилась в привычные разговоры.

— Твои змейки, Веточка? Давай держи.

— Все, разошлись, разошлись, быстренько, — скомандовала поседевшая, но все еще энергичная тренер Вера Александровна (девочки между собой называли ее «мама Вера»).

К обеду Вета, как обычно, выдохлась. Казалось, она больше не двинет ни рукой, ни ногой. То и дело роняя на ходу «змею», девушка поплелась в раздевалку.

— Елизавета, — строго окликнула ее Вера Александровна, — ты слишком много внимания уделяешь лентам. Помню, я сама тебе говорила, что эти упражнения тебе удаются лучше, и золото ты завоевала именно с любимыми «кобрами». Но ты не должна забывать о многоборье, понимаешь? На тебе сейчас большая ответственность…

— Но, Вер Санна, я ведь только запасная.

Тренер посмотрела на свою ученицу с упреком:

— С такой позицией ты никогда не попадешь в основную сборную!

Жестом Вера Александровна отпустила подопечную и подошла к Максиму.

— Что ты думаешь о Титовой, Макс?

Секунду-другую