Детство. Сборник рассказов - Алексей Макаров

И как-то после школы мама позвонила домой, справиться об моих уроках. Она всегда так делала, чтобы быть спокойной, что я дома и опять чего-нибудь не набедокурил.

Конечно, я ответил ей, что все уроки сделаны, в комнате порядок и я читаю книжку. Но в этот день мама была особо добра и предложила мне прийти к ней на фабрику, где она захотела показать мне, как и где она работает. Она давно это обещала. Но сейчас у неё выдалось свободное время, и она могла выполнить столь долгожданное обещание.

Она даже предложила:

– Можешь взять с собой кого-нибудь из своих друзей.

Вот этого я вообще не ожидал. Хотя я давно просил её об этом. Я так давно мечтал попасть на её фабрику. Каждый день я видел, как вагонетки по канатной дороге привозили руду на фабрику и возвращались обратно пустыми на рудники.

На рудниках добывалась руда, там работало много горняков. Папа несколько раз по воскресеньям брал меня в шахты и показывал, как и где он работает, а вот мама ни разу не брала меня на свою работу. И вот такое счастье случилось! Она позвала меня к себе на фабрику.

Я немедленно сообщил об этом тёте Глаше, нашей домработнице, и начал собираться на фабрику. Но не одному же мне идти! Тем более мама предложила взять друзей. А друг кто? Да Черёма же! Я выбежал во двор.

Мы уже переехали из каменного в трехэтажный дом, в котором на первом этаже был ресторан. Черёма теперь тоже жил в новом доме рядом, где был магазин. Балкона у них уже не было, и всегда приходилось подниматься на второй этаж и стучать в их дверь. До звонка я едва дотягивался.

Я пробежал в соседний двор, поднялся на второй этаж и забарабанил в дверь. Днём это было можно. Бабка уехала, и дома мог быть только Черёмин старший брат Юрка. Он и открыл мне дверь.

– Чего ломишься, – как всегда, недовольно встретил он меня и прокричал вовнутрь квартиры: – Вовка! Иди. К тебе Макарон припёрся, – и ушёл.

Черёма тут же высунулся из двери своей комнаты:

– Чего надо? – заинтересованно спросил он меня.

– На фабрику хочешь сходить? Мама нас зовёт. Она хочет показать, как работает фабрика. Хочешь?

Глаза у Черёмы загорелись.

– Конечно! – восторженно чуть ли не прокричал он. – Жди. Сейчас оденусь, – и исчез.

Через минуту он был уже готов. И мы пошли на проходную фабрики. Попросили вахтёра позвать маму и стали её ждать. Мама скоро вышла к нам и была очень удивлена, что нас только двое. Но я пообещал ей, что в следующий раз я приведу весь класс. Мама потрепала нас по головам и повела за собой.

Мы поднялись на самый верх. Туда, где вагонетки по канатной дороге привозили руду. Тихо вращались огромные колёса, негромко жужжал несущий трос. Вагонетки шли одна за другой. Заезжали в бункер и специальным устройством переворачивались. Руда с грохотом летела куда-то вниз.

Мама объясняла нам всё, и нам это было очень интересно. Но самое страшное было в дробильном цехе. Там стоял невероятный шум. Вращались громадные барабаны, и в них что-то грохотало. Сквозь этот грохот был почти не слышен мамин голос. Но когда мы вышли из этого ужасного цеха, она нам объяснила, что в эти барабаны насыпается руда и она дробится большими чугунными шарами, которые вон там горкой лежат на фабричном дворе. Барабаны назывались грохотами.

Потом мы пошли во флотационный цех, где медленно вращались какие-то пропеллеры, я был поражён количеством грязи в нём. Но мама нас остерегла:

– Будьте осторожны, не перепачкайтесь. Это не грязь, это рудный концентрат. Его по конвейеру потом будут грузить вон в те огромные баки и увезут в город. А уже там из него будут выплавлять и цинк, и свинец. И даже немного серебра.

Мы были так ошарашены этим зрелищем, шумом и всеми громадными механизмами на фабрике, что просто потеряли дар речи. По сравнению с увиденным, по-настоящему ощущалось, что мы все были такими очень маленькими. Почти букашками, по сравнению с этой громадной фабрикой.

А когда мама сказала, что нам ещё очень многому надо научиться, чтобы управлять такими механизмами, мы были полностью с ней согласны. И мне даже захотелось побыстрее домой, чтобы доделать незаконченные задания по математике.

Тут мы спустились в самый низ и через токарный цех пошли к выходу.

В цехе было много разнообразных станков. На них работали люди. Они точили какие-то детали на этих станках. Я увидел несколько знакомых дядек и нашего соседа, которые были сосредоточены на своей работе.

Но один станок, самый большой, стоял разобранный, и около него находилось несколько человек. Руки у них были перепачканы мазутом, в руках были какие-то приспособления. Они пытались что-то сделать. Мы тоже туда сунулись, но мама нас предупредила:

– Не надо мешать дядям, они и так заняты. Им сегодня обязательно надо сделать этот станок, чтобы изготовить новую деталь для грохота. Кроме них это никто не сможет сделать. И если они этого не сделают сегодня, то фабрика не сможет работать в полную силу и месячный план не будет выполнен. Не мешайте им, – и повела нас к выходу.

От этих важных слов моё любопытство превзошло себя и заставило меня сунуть свой нос посреди дядек в грязной спецодежде.

И что же я увидел! Это то, что я увидел, затмило все мамины слова, всю ценность экскурсии по фабрике, всё, что было у меня перед этим! Это был подшипник, который эти дядьки должны были поставить на этот громадный станок. Что это был за подшипник! О! Это был громадный подшипник! Это был изумительный подшипник! Это был не просто подшипник – это был заведомый путь ко всем нашим будущим выигрышам в шарики.

В нём были такие шарики! Ни у кого из всех наших пацанов не было таких громадных шариков. Это были битки! Это был наш выигрыш!

Я подтолкнул Черёму локтем и показал ему глазами на этот подшипник. Черёма ничего не понял, а только лупал глазами. Я заторопился покинуть токарный цех и потянул за собой Черёму, чтобы побыстрее выйти через проходную фабрики.

Мама даже забеспокоилась:

– Куда же это вы?

– Уроки надо доделать, мама, – озабоченно, уже на бегу крикнул я ей.

Черёма ничего не понимал, когда мы выбежали за проходную фабрики.

– Что такое? Что случилось? Чего ты бежишь? – всё повторял он.

– Быстрее, быстрее, – всё торопил я его.

Мы оббежали фабрику вокруг, подкрались к забору и оказались как раз напротив токарного цеха. Мужики всё ещё толпились около станка, но, видимо, собирались уже уходить.

– Тихо сиди, – приказал я Черёме. – Сейчас они уйдут на перерыв, после него установят вон тот громадный подшипник на место, и у нас не будет битков.

– А-а-а, – протянул Черёма. – А я думаю, куда ты побежал? – и тут же стал соображать. – А как же мы его вытащим? А как мы его разобьём?

– Подожди. Всё потом. Самое главное – надо, чтобы нас никто не заметил. А потом уже сообразим, что нам делать.

И мы стали ждать. Мужики и в самом деле скоро ушли. Я же слышал, как они тогда говорили, что если они не закончат работу до конца рабочего дня, то всё равно будут работать, пока станок не будет собран.

Мы немного подождали и прокрались в цех. Там никого не было. Все станки стояли, и вокруг была тишина. Рабочее время первой смены было закончено, и поблизости никого не было.

Подшипник лежал на прежнем месте. Мы попытались поднять его. Но не тут-то было. Оказалось, что он очень тяжёлый и неподъёмный для нас. Пришлось катить его к забору. Еле-еле мы просунули его в дырку и докатили до бетонной стенки. Поставили его вертикально. Я пару раз ударил его палкой, но он даже не сдвинулся с места.

Что же было делать? Неужели мы его зря стырили? Неужели придётся переть его назад? Ну уж нет! Надо было что-то делать. И тут мысль пронзила меня. Во дворе же лежит куча чугунных шаров от грохотов. А если ими разбить этот подшипник. Правда, шары тяжёлые, но прикатить их можно. Точно! Так и сделаем.

– Давай шары прикатим. Ты один, да и я другой, – предложил я Черёме, но тот с недоверием посмотрел на меня.

– А получится?

– Не бзди горохом. Давай быстрее, пока у них пересменка.

Мы опять проникли на заводской двор через дырку в заборе и с превеликим трудом прикатили к бетонной стенке два шара. С трудом закатили их на стенку и сели передохнуть.

– Значит, так, – поучал я Черёму. – Берём по шару и кидаем на подшипник. Он должен расколоться. Пацаны говорили, что они быстро колются, – хотя в своих словах я был не особо уверен. Потому что я знал это только со слов пацанов. Тем более, что они рассказывали только о маленьких подшипниках. А про такой здоровенный подшипник никто никогда и не говорил. Черёма смотрел на меня с недоверием.

– Так уж и расколется? – с недоверием переспросил он меня. – Смотри, какой он здоровый. А эти шары маленькие. Надо же ещё и попасть по нему?

– Попадём, – с нахальной уверенностью, сплюнув на сторону, процедил я ему.