Черепаший галоп или Титановые звезды маршала Каманина - Сергей Буркатовский

Дорвавшегося-таки до вожделенного места Глушко Каманин осадил в одно касание. Делать надо было не то, что нравилось Глушко, а то, что было нужно стране. В конце концов, серийных заводов в стране мно-ого…

А то, что было нужно стране, определялось в течение всего 65 и половины 66 года.

Первую строчку, как водится, заняли военные: "Тетенька, дай водички попить, а то так жрать хотца, что переночевать не с кем". Значит, разведка, связь, спутники-истребители - ну и станция - эдакий разведывательно-командный пункт рулить всем этим богачеством.

Связисты вписались отдельной строчкой - им очень хотелось на геостационар. А "каменный цветок" легче 5-6 тонн "чистыми" пока не выходил никак. А лучше - 7-8.

Ну и "Луна, Марс, далее везде" - в конце списка, побочно.

В общем, на совещании в сентябре 67-го были сформулированы требования к новой РКС - выводимая масса на низкую орбиту - 50-60 тонн, к Луне и планетам - не менее 14 (определялось массой "Союза"), на геостационар - тонн 7-8. Янгеля от конкурса отсекли - было еще дофига работ по БР. Остались Челомей и Глушко.

Положение Глушко было хуже губернаторского - все его наработки, в том числе по 600-тонному двигателю на АТ-НДМГ остались у недавнего партнера а ныне конкурента. К керосин-кислороду душа не лежала, причем по вполне объективным причинам - так и не побежденные высокочастотные колебания в КС не позволяли поднять тягу керосинки выше 170-200 тонн. Причем в директора серийного завода хотелось не очень. Однако же выход был, причем был он буквально на виду.

После совещания в Самаре со своими недавними врагами, а ныне, вынужденно, коллегами, Глушко вылетел в Подлипки. КБ Кузнецова старых обид решило не припоминать. НК-15 было решено дорабатывать, а на его базе создать еще два движка - двухкамерный НК-215 и 4-камерный НК-415.

Примечание - в реале на базе КС и сопла НК-33, развития НК-15, был создан 4-камерный двигатель РД-171/170, использующийся в РН "Зенит" и боковых блоках РКС "Энергия". В многокамерном двигателе один турбоагрегат - самая ответственная и аварийно-опасная часть двигателя - подает топливо и окислитель к нескольким камерам сгорания.

Здраво рассудив, что военным и связистам сколько на орбиту не закинь - все мало, Глушко решил плясать все-таки от Луны, хотя и втихомолку. Данные по американской программе и наработки по Л3 давали необходимую массу посадочного модуля на лунной орбите около 14 тонн. При этом при использовании вполне обычных керосиновых движков с вакуумным соплом масса на низкой околоземной орбите получалась порядка 58 тонн. В пределах задания.

У Челомея считать, что характерно, тоже умели. В результате представленные в январе 68-го на комиссию Главкосмоса проекты подозрительно напоминали друг друга. 5 "сосисок" 4-метрового диаметра "крестом", третья ступень сверху. В боковых "сосисках" - 600-тонники, в центре - 300. Разница была в топливе и движках. Челомеевцы использовали гептил и тетроксид азота, ОКБ-1 - керосин-кислород. У челомеевцев в боковушках стояли глушковские монстры РД-270, в центре - испытанные протоновские РД-253, 2 штуки. У ОКБ-1 - кузнецовские четырехкамерники по бокам и двухкамерник в центре. "У дураков мысли сходятся" - пробурчал про себя Каманин.

Примечание - существуют разные мнения насчет РН из унифицированных блоков - наряду с достоинствами, такая схема обладает и существенными недостатками. В частности, массовое совершенство таких ракет, как правило, ниже. Однако в реале и Челомей, и Глушко в то время отдали дань именно этой схеме. В настоящее время схожую концепцию использует Боинг в "Дельте" и Хруничев в "Ангаре"

Рубились более цивилизованно, чем еще три года назад. Характеристики ракет были практически одинаковыми. Все блоки вписывались в железнодорожный габарит, все делались на освоенной оснастке. Все решил вопрос гептила - мощностей химзаводов не хватало, учитывая стремительно разворачивающиеся количественно РВСН.

Тему без особых затей обозвали "Н-2" - "чтоб никто не догадался". На базе кузнецовских движков планировалось целое семейство:

Младший его представитель - "Н-20", со взлетной массой 200 тонн, на первой ступени имел двухкамерный "НК-215", на второй - тоже кузнецовский, НК-9В с тягой 40 тонн. На орбиту выводилось порядка 4 тонн. Эта ниша была прочно оккупирована "Востоком" и посему такой носитель рассматривался как малообязательная опция.

А вот "Н-21" вдвое большего стартового веса, с "НК-415" на первой ступени и парой "НК-9В" на второй был интереснее. Масса выводимого груза должна была составить 10 тонн, что было уже значительно больше "Союза". При этом количество турбонасосов было 3 против 6 "Союзовских", а количество камер сгорания (без учета рулевых) уменьшалось аж в 4 раза - 6 против 24. Конечно, кузнецовские двигатели были больше и дороже - но стоимость ракеты при серийном производстве обещала быть ненамного выше "Семерки". Массовое совершенство было достаточно высоким - первая ступень на 270 тонн керосина и кислорода имела сухой вес 20 тонн, вторая, на 90 тонн, весила 8.

Примечание - описана РН "Зенит" http://www.astronautix.com/lvs/zenit2.htm, масштабированная в соответствии с меньшей тягой двигателя относительно РД-171. Есть более ранний аналогичный проект Глушко, также основанный на применении унифицированных блоков: http://www.astronautix.com/lvs/rla120.htm

Следующий носитель в гамме, "Н-23" выглядел как удар под дых Челомею. Два боковых блока, в большой степени унифицированных с первой ступенью "Двадцать первой" - и центральный блок тех же габаритов с двухкамерным "НК-215". Двигатели центрального блока, как и на "Семерках", работали с самого старта, но к моменту отделения ускорителей в ЦБ оставалась еще половина заправки топлива. При стартовом весе 1000 тонн ПН предполагалась порядка тридцати тонн - в полтора с копейками раза больше, чем у тогдашнего "Протона".

Примечание - см. проект РЛА-135 от Глушко http://www.astronautix.com/lvs/rla135.htm

А вот со старшей моделью в линейке возникли проблемы. Перегрузки, тяговооруженность по ступеням и прочие параметры "не бились". Признак "Н-1" заглядывал в окна и незримо шлялся по коридорам и курилкам ОКБ. Челомей опять показал краешек папочки со своим проектом, однако старый полярный летчик Каманин знал твердо - приняв решение - исполняй, метания до добра не доводят. В результате на ЦБ тяжелого варианта появился четырехкамерный "НК-415", двухкамерную версию за малой востребованностью отложили в шкаф, а на ЦБ тридцатитонника решили ставить два "НК-15" той же общей тягой. Центральный блок потолстел до пяти с половиной метров и перестал вписываться как в железнодорожный габарит, так и в планировавшийся универсальный стартовый комплекс. Ну, "не очень-то и хотелось" ©

Примечание - опять-таки аналог из ранних разработок Глушко, смещенный на 6 лет ранее и масштабированный под двигатели тягой на Земле ок. 600 тонн. См. здесь: http://www.astronautix.com/lvs/rla150.htm

Зато выводимый на орбиту груз подскочил аж до 68 тонн. Военные издали восторженный вопль и с удовольствием выдали пару мясищевских стратегов для переоборудования в целях перевозки негабаритного ЦБ. КБТМ плевалось - вместо одного универсального старта приходилось городить три - для легкого, среднего и тяжелого вариантов.

Отработку решили начать с моноблока. 11 апреля 68-го ( ;-) - родился некто SerB ), всего через 3 месяца после утверждения ЭП, основная документация на "Н-21" была утверждена. Благо к тому времени опыт проектирования систем такой размерности был уже богатейший. Опытный старт, совмещенный с испытательным стендом решили строить в Плесецке - подальше от любопытных глаз супостата. Тем более, что основной ПН предполагались разведспутники на солнечно-синхронную орбиту. Супостат работы засек, но не впечатлился. Аналитики предположили, что старт предназначен для "Протона", на чем сердце и успокоилось.

Самара, хотя и не испытывала недостатков в деньгах и фондах, тормозила с движком. Сказывалось отсутствие опыта. Первый экземпляр четырехкамерного "НК-415" поставили на стенд в конце 68-го. Приемлемого уровня надежности, однако, удалось достичь только к маю следующего года. Миссия "Аполло-11" погрузила всю космическую отрасль СССР в уныние, если бы не Челомей с Бабакиным, получившие лунный грунт месяцем ранее, дело вообще было бы швах. Первый старт нового носителя назначили на август. Он состоялся и завершился пожаром двигателя и взрывом на 68 секунде полета.

Примечание: По этой же причине 21 февраля 1969 года взорвалась первая из четырех "Н-1". Задержка в дате запуска связана с потерей времени на реорганизацию отрасли и с проектированием новой ракеты и разработкой новых двигателей.

Вторая попытка, месяц спустя, закончилась еще большей неприятностью. Двигатель отрубился прямо на старте, ракета провалилась в отверстие газоотводного лотка и взорвалась внизу. Подброшенная взрывом бетонная плита упала в 20 метрах за командным бункером.