Заколдованная шкатулка - Наталья Александрова

Надежда долго не хотела привыкать к новому жилью, потому что, ко всему прочему, улица Аппетитова вызывала у нее самые неприятные ассоциации. Точнее, с улицей-то все было в порядке — широкая, зеленая, дома новые, красивые, метро недалеко, но и не рядом, так что ни бомжей, ни ларьков, ни музыки громкой.

Все дело было в названии. Работал когда-то давно у Надежды в институте некто Аппетитов — очень неприятный тип, выскочка и набитый дурак. Поговаривали даже, что постукивал этот Аппетитов, да не только начальству, но и в компетентные органы.

Про это Надежде верилось с трудом — уж больно был мужик глуп, проще говоря — тупой, как табуретка. Работать его никто не заставлял, начальство убедилось, что это себе дороже обойдется. И наивысшей удачей считалось, если удавалось перевести этого Аппетитова в другой отдел — пускай-ка там теперь с ним помучаются. И ладно бы сидел себе тихонько за шкафом и, к примеру, решал кроссворды или спал с открытыми глазами. Так нет же, противный Аппетитов подслушивал разговоры, говорил сотрудникам гадости, отмечал в специальном блокнотике, кто на сколько опоздал с обеда или лишний раз вышел из комнаты, — в общем, усиленно старался сделать жизнь сотрудников невыносимой.

Короче говоря, фамилия Аппетитов не вызывала у Надежды положительных эмоций. Улица, конечно, была названа не в честь ее бывшего сотрудника, но, может, это его родственник?

Муж в ответ на ее вопрос пожал плечами, он с Аппетитовым на работе не столкнулся — Бог миловал. Дома на улице были относительно новые, люди в них жили разные, но никто понятия не имел, в честь кого названа улица. Соседка Антонина Васильевна, которая все всегда знала, сказала лишь, что улицу назвали так очень давно. Надежда прекратила расспросы, но все равно было противно.

Размышляя так, Надежда Николаевна машинально двинулась к переходу через проспект. Машины неслись непрерывным потоком, люди дисциплинированно ждали на краю тротуара. Вот красный сигнал светофора замигал и переключился на желтый, и тут на перекресток выскочил какой-то ошалелый водитель на стареньком «Опеле», торопясь проскочить на желтый.

Пешеходы по-прежнему терпеливо дожидались, пока появится зеленый огонек с бегущим человечком. Но когда «Опель» оказался на середине улицы, буквально ему под колеса вылетела женская фигура в серой неприметной курточке. Женщина возле Надежды громко ахнула и закрыла лицо руками, не в силах видеть, как девчонку сейчас превратят в лепешку. Водитель «Опеля» истошно засигналил, Надежда почувствовала, как сердце ее стремительно проваливается куда-то вниз, и сквозь пелену перед глазами заметила, как серая фигурка сгруппировалась и буквально выскользнула из-под колес, с размаху ударилась головой о поребрик и застыла. «Опель» в это время пытался тормозить с ужасающим скрипом, свернул в сторону и врезался в припаркованную на другой стороне «Газель», которая от такой наглости возмущенно загудела.

Все случилось буквально за несколько секунд, толпа не успела ничего сообразить. Хорошо, что машины загодя притормаживали на переходе, больше никто ни в кого не врезался.

Толпа окаменела, потом поднялся крик, все зашевелились, Надежду вытолкнули вперед, к безжизненному телу. Она в ужасе присела, собрав все свое мужество, и взяла девушку за руку. Пульса не было, а может, в нервах она не могла его найти. Однако рука была теплой, и Надежде показалось, что она слегка шевельнулась. Ну да, тело едва заметно дернулось, и Надежда услышала тихий стон.

Вокруг уже напирали любопытные.

— Да дайте же ей воздуха! — крикнула Надежда.

— А что, она жива? — удивился толстый дядька в поношенной старомодной дубленке. — Ну это надо…

Теперь уже все видели, что девушка шевелится и старается перевернуться.

— Не трогайте ее! — взвизгнула та женщина, что стояла перед Надеждой на переходе. — Везде говорят, чтобы пострадавшего не трогали, — вдруг у нее позвоночник сломан?

— Что, она так и будет лежать на ледяном асфальте? — растерялась Надежда.

Девушка приподнялась на локтях и со стоном повернулась на бок.

— «Скорую» уже вызвали, — сказал дядька в дубленке.

— Так когда она еще приедет. — Надежда решительно поддержала девушку за локоть и увидела близко ее лицо.

Это была та самая девушка, что сидела с ней рядом в метро и рисовала пассажиров. Те же прямые темные волосы, курточка неприметная, только глаза мутноватые и щека распухла. Да вот и сумка ее рядом валяется — большая коричневая торба с завязками.

— Как вы? — спросила она. — Где болит?

Девушка прислушалась к себе, потом мучительно поморщилась и попыталась сесть.

— Голова… — простонала она, — кружится, и все мутно…

Надежда оттолкнула какого-то мужичка, сунувшегося слишком близко, и помогла девушке сесть, подложив под спину торбу.

— Зря вы это! — высказалась давешняя тетя. — Может, у нее позвоночник…

— У тебя самой позвоночник! — вступился дядька в дубленке. — Видно же, что она сидеть может, значит не все так плохо, переломов нету.

— Лезут сами под колеса! — тут же вскипела тетка. — Только людей пугают!

— Как же это вы так неосторожно?.. — сказала Надежда.

— Да я… — девушка поникла головой, — я не понимаю…

Тут сзади раздался громкий голос:

— Граждане, расступитесь, дайте осмотреть пострадавшую! — и появилась солидная тетка в синей униформе, а с ней — молодой парень с носилками.

Тетка отодвинула Надежду мощным плечом и склонилась над пострадавшей. Быстро ощупав ей руки-ноги, она спросила, сколько показывает пальцев, и, очевидно не удовлетворившись ответом, попыталась осмотреть голову.

— Быстро как они приехали, — тихонько сказала Надежда дядьке в дубленке.

— А то, — так же шепотом ответил он, — они на уличные происшествия быстро приезжают, чтобы движение не встало.

Надежда оглянулась на «Опель». Там вовсю шел скандал. Водитель пострадавшей «Газели», немолодой таджик, прибежал из кафе, что находилось рядом, дожевывая на ходу бутерброд. Аппетит у него пропал сразу же, потому что из его грузовичка сыпались на асфальт какие-то коробки и тюки. Теперь водитель бегал вокруг, изрыгая проклятия и потрясая кулаками. Он то задирал голову к небу, призывая, надо полагать, в свидетели своего Аллаха, то хватался за телефон и начинал тараторить в него по-своему.

Водитель «Опеля» лениво отлаивался, ему уже было все равно.

Скоро приехала машина с мигалкой. Увидев милицию, толпа начала редеть, дядька в дубленке сердечно простился с Надеждой и пошел по своим делам.

Надежда Николаевна оглянулась на пострадавшую девушку. Докторша уже наскоро заклеила ей рану на голове пластырем и теперь бережно укладывала на носилки. Парень помогал.

Они с докторшей споро подхватили носилки и понесли их к машине, на асфальте осталась сумка. Люди из «Скорой» не заметили ее, потому что в суматохе сумку отпихнули чуть в сторону. Надежда шагнула ближе и тут увидела, что к сумке уже тянет руки какой-то самого паршивого вида мужичонка.

— Эй, ты что это делаешь? — прошипела она, схватившись за ремешок. — Тебе чего тут надо?

По тому, как он дернулся и заверещал как мартовский заяц, Надежда поняла, что ее опасения верны — хочет этот гад сумку прихватить под шумок.

— Женщина, да вы что? — отбивался мужичонка. Похожим на зайца его делали редкие зубы. — Да вы что это себе думаете?

— Отдай сумку! — рявкнула Надежда. — Отдай, а то хуже будет! Вон, милиция через дорогу!

— Да что мне милиция! — Он попытался пнуть Надежду под коленку и дернул сумку сильнее.

В другой руке у нее была своя собственная тяжеленная сумка, так что эту она могла держать только левой.

— Да помогите же кто-нибудь! — крикнула Надежда, но как назло никого рядом не оказалась.

Девушку грузили в машину «Скорой помощи», оставшиеся зеваки пялились на обиженную «Газель». Пара коробок открылась, и на мостовую вывалились пакетики чипсов.

— Ах ты, такая-сякая! — Плюгавый мужичонка наклонил голову и боднул Надежду.

То есть только попытался это сделать.

Реакция у Надежды Николаевны всегда была отменной, так что она бросила свою сумку и свободной рукой двинула паршивцу в лоб. Не слишком сильно, но от удара с него слетела вязаная шапочка, и показались плешивая голова и оттопыренные уши. Теперь он стал похож не на зайца, а на взбесившегося шимпанзе. Надежда же, услышав, что в ее сумке звякнуло, а стало быть, разбилась все-таки банка варенья, пришла в неописуемую ярость, которая удесятерила ее силы. Она дернула за ремешок и без труда отняла коричневую торбу.

— Вали отсюда немедленно! — прошипела она. — Вали, козел, пока я милицию не позвала!

И мерзкий тип убрался, словно его и не было. Надежда оглянулась и увидела только задние огни уезжающей «Скорой». Вот тебе и раз!