Пять дней после смерти - Марина Александровна Жаркова

мной? С каждой минутой я всё сильнее и сильнее чувствую, что готова всё отдать, что у меня есть – даже своё существование, чтобы хотя бы на одно мгновение увидеть его сверкающие озорным огоньком глаза, его обворожительную улыбку – чтобы улыбнуться самой в ответ!

То озеро, которое когда-то так притягивало меня к себе, оказалось не таким, какими бывают обыкновенные озёра. Оно находилось на месте соприкосновения двух миров. Я понимаю, что надо бы рассказать об этом побольше, но меня не это интересует. Не ради рассказа об устройстве нашего Мира я взяла ручку в руку и начала писать о том, что произошло со мной. Это всё он, кроме него нет никого на свете для моего сердца!

Вы думаете, раз меня нет в живых в вашем мире, то меня вообще больше нет?! Тогда вы не правы. Я умерла лишь для вашего мира, а для другого нового мира я только родилась. Я нахожусь на дне огромного океана, который вы ни за что не сможете отыскать на своей карте мира. Здесь всё по-другому. Мне всегда спокойно на душе, я бы сказала, умиротворительно спокойно. Ничто и никто не тревожили бы меня, вот только если бы не Алексей! Мне даже странно вспоминать, как я раньше частенько переживала, почти всегда из-за каких-то пустяков. Как это было глупо! Или я была так глупа, или весь мой бывший мир не был умно устроен!

У меня появился зелёный чешуйчатый рыбий хвост сразу же, когда я очутилась в океане среди других себе подобных существ. Мы часто выходим из воды на берег, где, высыхая, наши хвосты исчезают. На замену им появляются человеческие ноги. Целыми днями можем тихо бродить по берегу океана, собирая разные украшения для наших водяных комнат. Когда это нам надоедает, мы взбираемся на небольшие горы и прыгаем оттуда вниз с обрыва. Где-то через несколько секунд свободного падения, у нас появляются крылья, и мы летим как можно выше к облакам. С самого начала я все дни напролёт парила в воздухе, ловила каждое дуновение ветра и неслась с ним, раскрыв свои чёрные, как смола, крылья. Но вскоре мне это наскучило – может потому, что не очень-то легко работать крыльями! Так или иначе, с недавних пор меня потянуло обратно к воде.

О своём желании увидеть своего друга я рассказала в первый же день пребывания в новом мире своему смотрителю (он имеется у каждого из нас). Услышав это, он не на шутку встревожился. И ровно через неделю после моей смерти для Алёши, меня позвали к себе старейшины.

Время бежит у нас очень быстро: наша одна неделя равносильна вашему одному дню. Не зря, когда я ещё была в прошлом мире, я замечала, что у воды время бежит очень быстро. Может дело всё в самой воде?

– Тебе давался срок ровно в неделю, чтобы ты окончательно решила свою судьбу – начали с этого старейшины. – У тебя есть к нам какие-нибудь вопросы?

– Да, есть! Почему я здесь? Почему этот вихрь подхватил и унёс сюда именно меня? И ещё – могу ли я увидеть… – на этой фразе я запнулась.

– Тебя он так волнует? – внимательно посмотрел на меня один из

старейшин.

– Если я вспоминаю свою прошлую жизнь, то жалею о ней только из-за него!

– А о своих родителях ты помнишь?

– О родителях? – на время задумалась я. – Смутно – так только отдельные образы!

– Их ты скоро забудешь совсем. На твои вопросы мы попытаемся ответить. Почему именно ты? Потому, что так было предначертано судьбой.

– Но зачем лишила меня «ваша» судьба жизни, если я даже с ней толком не познакомилась?!

– Ты всё равно должна была умереть. Не вихрь, так ещё что-нибудь! Ты должна понять это! Ты уже была не нужна своему миру, поэтому он избавился от тебя, как избавлялся и будет избавляться от других не нужных ему живых существ, которые перестают осуществлять полезные функции для него. Таковы ваши судьбы!

– А вам я нужна?

– Нужна, до поры до времени! Но нужна лишь для того, чтобы подготовить к следующей новой жизни. У нас ты должна очиститься, забыть обо всём, что было в прошлой твоей жизни. Это касается всех находящихся здесь существ.

– А как же Алёша? Он тоже обо мне забудет? – в моих глазах появились горечь и испуг.

– Это серьёзно! – вздохнул мой смотритель. – Думаю, не забудет! По крайней мере, всё это время он о тебе думал каждую минуту, так же, как и твои родители. Он не верят, что ты умерла, бросила его одного.

– Но он же не один! – удивилась я.

– Когда тебя не понимают любящие люди – это всё равно, что быть одному!

– Так почему же она не забыла о нём? – обратился уже смотритель к старейшинам.

– Скорее всего, потому, что чувства к тому человеку только успели зародиться в том мире, а развиваться они начали именно здесь. Это недовершённый «след», который она оставила после себя в соседнем мире.

– Да, но что мы будем со всем этим делать? Эти чувства могут не только повлиять на неё саму, но и на нас всех!

– То, что мы в любом случае не можем это так просто оставить – это понятно!

Так размышляли о нашей общей проблеме старейшины и мой смотритель. Меня попросили на время покинуть их общество, но

обещали вскоре позвать. Когда же меня опять вызвали к себе, я не поверила своим ушам: старейшины разрешали мне повидать моего Алёшу, но лишь сроком в пять дней и, конечно, с определёнными условиями. Я была согласна на всё, лишь бы увидеть своего друга. Первый раз за всё время пребывания в моём новом мире я испытала сильное чувство радости. «Я встречу его, я увижу его!» – словно перед своими глазами увидела я эти слова.

Кстати, в моём нынешнем мире у меня появилась подруга,

которую, я не скажу, что люблю, как, я думаю, и она меня! Я не могу больше никого любить – всё моё сердце занял только он – Алёша. «Милый мой Алёша, скоро мы встретимся с тобой! Ну встретимся, а что дальше? – подумала я. – Нет, лучше мне об этом пока вообще не думать!»

Так вот, как раз она – моя подруга и перехватила меня, когда я собиралась направиться с разрешением старейшин к проходу между моим бывшим и настоящим миром. Конечно, я ей всё об этом рассказала потому, как не имела причин скрывать что-либо от неё!

– Тебе не кажется, что старейшины тебе что-то не договаривают? – спросила озабоченно она меня.

– Перестань, зачем им скрывать что-то от меня?! – удивилась я.

– Ну смотри! Если что, я тебя предупреждала! Никто тебе там не сможет