Пять дней после смерти - Марина Александровна Жаркова

– Надеюсь, ты мне сказала правду!

– К сожалению, да! И я себе не прощу, если ты совершишь

очередную глупость!

– Перестань, ты меня не любишь, хотя бы потому, что ты не можешь любить! Почему-то мне кажется, что ты простишь себя и очень быстро, да, я в этом уверена!

– Ты не права, сейчас в нашем мире такая неразбериха, поэтому может быть всё, что угодно!

– Но во всяком случае, когда всё образуется, ты меня забудешь!

– Не означают ли твои слова, что ты собираешься прямёхонько в Адовый мир? А как же твоё обещание? Постой, ты куда? Разве для тебя ничего не значат обещания? – кричала она мне вдогонку.

– Не знаю! Сейчас такая неразбериха, поэтому я ничего не знаю!

Я побежала к выходу в мой бывший мир. Кто-то хотел меня приостановить, но я одёрнула руку и побежала дальше. Я не останавливалась до тех пор, пока не оказалась на берегу озера. Найдя спрятанную свою одежду в кустах, я не захотела сразу же покидать это место. Я долго ходила по берегу, разглядывала перламутровый ракушки, наблюдала игру волн, сверкающих на солнце. Я понемногу успокаивалась, но в моей душе всё равно «скребли кошки». Потом я поняла, что времени прошло очень много с тех пор, как между мной и Лёшей захлопнулась дверь моего убежища.

«Лёша… Лёшенька, неужели я позволю себе отправить его в настоящий кошмар? В чём он виноват? Ни в чём, виновата я, всё из-за меня! Так что, если кому и отправляться, так это мне!» – от этой мысли меня всю нервно передёрнуло.

«Подвергнуть себя вечным мукам и страданиям, и ладно себя, так ещё и своего ребёнка, вернее, нашего! Алёша, я тебя люблю, но люблю и ребёнка, которого жду от тебя! Так, я ничего не понимаю, мне надо успокоиться и сделать вид, что ничего не случилось, по крайней мере, до завтрашнего утра». – с этими мыслями я отправилась к себе в убежище, где уже давно ждал меня с нетерпением любящий меня человек.

– Марина, почему ты так долго? Я уже хотел за тобой идти! – были первые слова Алёши, когда я вошла в дверь.

– Милый, прости, так получилось! – и я поцеловала его в щёку.

– Котёнок мой, как у тебя дела? Давай, рассказывай! Что-нибудь узнала?

– Нет, ничего не узнала! Оказалось, что всё в порядке, мои опасения не оправдались.

– Да? Точно?

– Конечно! Любимый, скажи, что у тебя за сюрприз?

– Сюрприз! Увидишь!

Глава седьмая

Испытание на прочность любви

Сюрприз был потрясающим. Сперва мы сходили в кино, смотрели боевик, затем пошли гулять в парк, устроили там пикник. Всё это время мы провели весело, и я опять отчётливо почувствовала, что счастлива, что со мною рядом любящий меня человек. Теме не менее мрачные мысли всё равно посещали мою голову, но я их отгоняла из последних сил. Мои усилия не были незамеченными – смех у меня был нездоровым, улыбка – тусклой. Алёша замечал эти изменения во мне, но особо не принимал это во внимание. Моё поведение он приписал к завтрашней разлуке с ним.

Когда мы пришли домой, мною овладели внезапно ужас и растерянность, но я уже для себя решила, что ничего Алексею не скажу о своих чувствах, чтобы не сделать больно ни себе, ни ему.

Он тоже страдал. Чувство, что мы видимся последние часы, причиняло ему сильную боль. Я знаю, он бы всё отдал, чтобы я осталась с ним. Несколько раз не скрывая своего отчаяния, он спрашивал меня: «Неужели я не могу быть с тобой, неужели нам не суждено быть вместе, пусть даже в самом ужасном мире на свете? Неужели нет такого места, где любящие сердца соединяются и никогда больше не расстаются?» Я ничего не отвечала, только отворачивалась и тихонько плакала.

Когда я делала ужин, я всё смотрела на Алёшу, и в моём сердце происходила борьба:

«Как я его люблю и как я не хочу причинить ему боль и страдания! Но неужели я пожертвую собой ради него? Нет, пусть лучше он помучается, ведь у него больше сил, чем у меня. О чём я думаю, как я вообще могу об этом думать? Нет, – в это время наши взгляды встретились, – пусть лучше я буду вечно мучиться, а потом разорвусь на мелкие кусочки от ужасающей боли в сердце, чем он! Лучше я!»

Я больше не могла вести себя спокойно, переживая такие мрачные мысли в себе, поэтому бросилась с рыданием в соседнюю комнату и упала на кровать. Вслед за мной кинулся растерянный любимый.

– Нет, не надо, умоляю, не плачь! – он обнял меня и крепко стиснул мои руки в своих ладонях. – Поговори со старейшинами, но неужели нет такого способа, чтобы мы остались вместе? Скажи им, что я могу пойти на всё, могу оставить своих родителей, сестру, дом, даже жизнь – всё ради тебя, Марина!

– Такого способа нет! Мы никогда с тобой не увидимся, никогда!

Ну зачем же ты меня бросаешь? Нет, уходи, оставь меня, я не хочу тебя видеть! – с жаром воскликнула я.

– Милая, я не верю, что такого способа нет, мы будем вместе, вот увидишь!

– Ты это говоришь, чтобы успокоить свою совесть, не больше! Ты ведь меня скоро забудешь, у тебя появится другая, та, которой ты будешь «петь серенады любви», затем жена, дети! – я зарыдала ещё с большей силой.

Но чем больше я плакала, тем легче мне становилось. Я успокаивалась.

– Я тебе кажусь эгоисткой, да? – уже совсем успокоилась я.

– Нет. Даже если так и случится, как ты говоришь, – продолжал он, – то я всё равно никогда тебя не забуду. Ты останешься навсегда в моём сердце, и никакая девушка не сможет занять и половины моего сердца, потому что большая часть будет всегда принадлежать тебе. Никто не заменит мне тебя!

– Я верю тебе! И я не эгоистка, я поняла это! Для меня главное – это твоя жизнь, твоё счастье, а не мои.

И вдруг я почувствовала, что уже давно решила для себя, что же будет завтра. Мне всё ещё было страшно и жутко, но почему-то более спокойно от своего окончательного решения. Рано или поздно я должна была к нему прийти.

– Для меня тоже главное – это ты. – серьёзно произнёс Лёша.

Лишь под утро я с объектом своей любви смогла заснуть. Всё это время мы не могли наглядеться друг на друга, ловили каждую минуту счастья, последние наши совместные минуты. Когда будильник прозвенел в восемь часов утра, я поняла, что жить мне осталось только три часа.

До десяти часов мы пытались не думать о плохом. Я часто называла его имя, зачем-то звала его, иногда даже забывая зачем. Лёша всё понимал, и когда я не