Диссертация - Марина Столбунская

– С чего ж она распутница? – Откуда ни возьмись находилась защитница. – И не видал её никто за этим. Ну красивая, и чаго? Сразу шалашовка?

– Ты будто жизнь не прожила, Клавдия. Душа добрая, под носом ничё не чуешь, а мы насквозь видим. Взгляд-то, погляди, у неё шальной.

Ещё годик, до следующего лета, и они, Александр и Алевтина, уедут в далёкую Болгарию на целых пять лет, куда по распределению отправляли жениха после окончания училища. Но дату свадьбы они уже назначили, в сентябре, не дожидаясь выпуска.

Сколько дней живёт человек на белом свете? Около тридцати тысяч? Разве ж всё упомнишь. Но это двадцать первое августа Алевтина Раевская вынуждена была запомнить навсегда.

– Мамочка, я на танцы, – крикнула из своей комнаты девушка, застёгивая пуговицы на лёгком игривом платье, едва прикрывавшем половину упругого бедра.

– Какие танцы, доченька?! Без Саши нельзя. Что ты хочешь, чтобы он о тебе плохо подумал?! – Мать бросила свои дела на кухне и, вытерев руки передником, встала решительно в дверях.

– Ну, мама, там будет играть Димкина группа, я обещала быть, и девочки сейчас за мной зайдут. Я же не одна, там все наши будут.

– А Саша?

– Что Саша?! Я не собираюсь ни с кем из парней танцевать, только с девчонками, послушаю, что поют, и пойду пораньше. Он-то как узнает, а и узнает, что такого? – оправдывалась и возмущалась девушка, поправляя причёску и макияж.

– А вырядилась как! Ой, Алевтина, наживёшь на свою голову неприятностей, – укоризненно мотала головой мать.

– Мама, ну что ты каркаешь! Я и раньше, и до Саши на танцы ходила. И что? Я местных парней не знаю, а они меня? Чужаков там не бывает, да и девочки меня потом проводят до дома. Мамуль, – она ластилась, обнимая мать, хотя знала, что та отпустит её только потому, что подружки за ней зайдут, позориться перед ними, что она какая-то ханжа, Галина Фёдоровна не собиралась, на то девушка и рассчитывала.

Жених Алевтины уехал на выходные помочь матери в деревне с уборкой урожая. Дело благородное, самое то для любящего сына, невесту с собой не позвал, не хотел, чтобы руки марала. Сашка хоть и был деревенским пареньком, но стремился к городской жизни, жена ему была нужна не для огорода.

– Вон, уж и хвост накрутила! – судачили соседки на лавочке вслед проскакавшей мимо компании смеющихся девушек. – На танцульки, и чего-то без жениха, когда свадьба на носу. Видала, Клавдия?

В Доме культуры танцы проходили регулярно, каждые выходные, чтобы молодёжь без цели по улицам не слонялась, а знакомилась для продолжения трудового советского рода в атмосфере лёгкой непринуждённости, за моральной стороной вопроса строго следило ответственное лицо. Но времена-то какие! Оттепель! Свобода! Молодёжная группа под управлением знаменитого Димки, одноклассника Алевтины, играла самые модные мелодии. Как тут устоять перед зажигательным твистом?! Для проформы потоптавшись на месте и отвесив парочку отказов, девушка, позабыв своё обещание, увлеклась общей атмосферой и приняла-таки приглашение на танец от незнакомца.

– Проездом, в гостях у тети, – пояснял молодой человек, увлекая девушку за талию. – Не думал, что такую красоту здесь можно встретить. А ты чего одна?

– У меня жених есть, если что, – гордо отвечала Алевтина.

– Где же он? – лукаво уточнял партнёр.

– По делу отъехал.

– А ты сразу на танцы, – понимающе закачал он головой.

– Да ну тебя! Димка, что поёт, мой дворовый приятель, его пришли с девчонками послушать. А будешь вопросы задавать, танцуй с другими. Понял?

– Понял, – улыбнулся он и протанцевал с ней весь вечер. Алевтине он показался удобным партнёром, поскольку не местный, скоро уедет, да и в танце был хорош.

Девушка любила танцевать, и как не любить, с таким-то телом и грацией, а вот Сашка, жених, не очень это одобрял, серьёзный был товарищ, за что снискал нешуточное уважение Галины Фёдоровны. И хоть познакомились они, как водится, на танцах, ходил он туда неохотно, считая занятие это слишком легкомысленным и распутным. Так что Алевтине было чем сегодня рисковать, но как же удержать бурный нрав двадцатилетней девушки.

– А ты учишься или работаешь? – интересовался её партнёр по танцам, а девушка и имя-то ему липовое назвала, ещё выкладывать всю подноготную.

– Опять с вопросами лезешь? – угрожающе отвечала она, и паренёк отставал, не желая терять такую партнёршу.

Какое там пораньше?! Алевтина спохватилась, когда уж и подруги все по домам разбрелись.

– Давай провожу, поздно. Приставать не буду, понял уже, что жених есть. Ты даже имени моего не спросила. Но всё же одной опасно идти, – паренёк будто и вправду искренне переживал за девушку.

– Нет, тут недалеко, не впервой. Прощай, – гордо махнула рукой Алевтина и побежала по тёмной улочке, оставив его глядеть ей вслед, а скрывшись из вида, перешла на шаг, запыхавшись. Утомилась танцевать.

Девушке стоило бы побеспокоиться о том, что скажет мама на такое позднее возвращение, но она не стала, а всё потому, что совсем скоро у неё свадьба, а после про танцы придётся позабыть. Можно немного и потерпеть занудное ворчание. Алевтина напевала себе под нос засевший в голове модный мотивчик и шла не спеша привычной дорогой, опустевшей в такой поздний час. Каблучки стучали по асфальту, и подпевали сверчки, девушка кинула мечтательный взгляд на звёздное небо и улыбнулась, но в тот же миг задохнулась от испуга. Две сильных, казавшихся огромными звериными лапами, руки схватили её хрупкое тело сзади, зажав рот, и потащили в кусты. Алевтина мычала и пыталась освободиться, пока не почувствовала на горле холодное лезвие ножа.

– Будешь кричать или вырываться, захочешь на меня посмотреть, вмиг перережу глотку. Поняла? – прохрипел ей на ухо не терпящий возражений мужской голос. От него сильно несло чесноком, будто он специально наелся его, чтобы перебить другие запахи. – Больно ладная, – держа одну руку с ножом у горла девушки, похотливо прошептал он и принялся другой рукой гладить её оцепеневшее от страха тело. – Не рыпайся, а то знаешь, как из горла кровь с хрипом хлыстать начнёт, я видал, уж не одну порезал. Ничего тебе не будет, отпущу, ежели будешь покладистой, – тут он резко ударил её под колени, и девушка упала на четвереньки.

Алевтина слышала о промышлявшем в городе маньяке, что насилует и убивает девушек, но никогда бы не подумала, что эта история может быть и про неё. Девушка впала в ступор, а изнутри её била мелкая дрожь, горло, кожу на котором слегка порезало впившееся лезвие ножа, издавало беззвучные рыдания, а из глаз катились крупными каплями слёзы.