Диссертация - Марина Столбунская

особенно его интересовать, и детей он не мог позволить себе иметь, ведь он отродье маньяка, а значит, и они тоже. Семья, в которой ему пришлось жить целый месяц, сильно била по его психике.

Как же Марк был рад увидеть свою фамилию в списке поступивших, а через некоторое время ступить на порог общежития с рюкзаком за спиной и горящими глазами. Вот она – новая жизнь, где нет ни мам, ни бабушек, никого из этих мерзких взрослых, только шумная, весёлая молодёжь. Юноша с надеждой вздохнул полной грудью.

Боязни, что он не вольётся в студенческую среду, у Марка не было, он «варился в собственном соку» с самых ранних яслей, к тому же имел врождённую тягу к психоанализу. Предпочитая молчать и наблюдать за сверстниками, он хорошо изучил их психотипы и модели поведения.

Всё очень просто, и какая бы ни была цель организации коллектива, типажи подбирались удивительным образом по стандартному принципу, хотя никто сознательно этим подбором не занимался. Обязательно выделялись два лидера: первый – официальный, организатор, староста, комсорг, второй – неформал, жаждущий внимания окружающих и добивающийся этого разными путями, но все они были направлены только на то, чтобы выпендриться. У последнего всегда были последователи, их Марк считал жалкими личностями, умеющими самоутверждаться только в тени главаря. Дальше шли затюканные родителями заучки. Они вылезали из кожи вон, чтобы только быть лучше всех в учёбе, больше собрать грамот и достижений. С психикой у них было не всё в порядке. Имелась тонкая прослойка правильных ребят, эти вовремя учили уроки или ходили на все лекции и семинары, заранее готовились к экзаменам, обычно они имели спокойный, флегматичный характер и не высовывались понапрасну. Хронические лентяи делились на два типа: очень умные от природы, могли вызубрить на ходу то, на что у других уходили месяцы, делали всё в последний момент и успешно, и глупые, которые пытались делать то же самое, но проваливались за неимением должных способностей. Обычно коллектив делился на мелкие фракции, редко взаимодействующие между собой, лишь по необходимости. Себя же Марк отводил к странным одиночкам, не имеющим друзей и в глубине души презирающим окружающих. Но так он вёл себя в школе, в институте юноша собирался сменить тактику и не сторониться общения.

Как врождённый приспособленец, он, новоявленный студент, понимал, что первым шагом на пути в новую жизнь в непознанном коллективе был сбор информации с помощью наблюдения и её анализ, а уже вторым шагом должен был быть выбор правильного поведения, в зависимости от того, кого он присмотрит себе в друзья.

С соседом по комнате Марку повезло, им оказался простой деревенский парень Мишка, самый умный на селе, старательно стремящийся к городской жизни инженера. Единственным раздражающим фактом его существования была сердобольная мама, привозившая огромными сумками всякую вкуснятину. Но и плюс в этом тоже имелся, сосед подкармливал его, такого худенького, по словам его мамы, со своего щедрого деревенского стола.

– Ты не стесняйся, сынок, кушай, всё своё, не купленное, – говорила Марку такая смешная и добрая пухленькая деревенская женщина, но юноша понимал, как врождённый психолог, что она подкармливает его неспроста, а в надежде на то, что её кровинушке будет хорошо жить-поживать с соседом, да тот, как шибко умный, в учёбе подсобит. Ой и хитрюга. Но Марку было приятно принимать подношения, больше от понимания смысла.

К его удивлению оказалось, что посвящение в студенты начиналось с поездки в село на выкапывание картошки. Целых две последних недели августа Марк должен был провести в компании таких же, как он, будущих первокурсников в дремучей сельской местности, занимаясь грязной работой, которой он никогда не нюхал. Вот это новый опыт! Не тут ли можно слиться с массой и всласть поисследовать контингент молодых людей. Девушек было очень мало, и они в его программу не входили, разве что только в качестве катализатора для юношей.

Студентов поселили в двухэтажном кирпичном корпусе, который с виду казался нормальным зданием, а по факту в нём не было ни намёка на удобства, все они были во дворе, комнаты же плотно заставлялись раскладушками, другой мебели не имелось. Шеренга деревянных туалетов на свежем воздухе да общий умывальник с холодной водой. Баня, душ или ванная отсутствовали. Чуть поодаль от жилого корпуса располагалось ещё одно небольшое строение, служившее столовой, но и там водопровода не имелось. Большинство студентов были ребятами, изнеженными городскими условиями жизни, хотя и для деревенских такое проживание казалось испытанием. Чтобы помыться, надо было договариваться с местными жителями, у кого-то это иногда получалось, за деньги или просто так, но в большинстве случаев сельчане не соглашались из вредности да чтобы поиздеваться над городским молодняком.

Но студенты – народ весёлый, дружный, хоть и роптали, а находили и в таком приключении для себя что-то занимательное. Работать, правда, им не очень хотелось. Это уж был совсем омрачающий фактор. Ребят будили рано утром, кормили скудным завтраком и полусонных вывозили на автобусах в бесконечное поле, где они ни шатко ни валко ковырялись в земле, неумело выкапывая урожай. И так по восемь часов в день, а вечером студенты грудились кучками возле тех ребят, у которых имелись гитары или карты, и уставшие, грязные и ослабевшие с непривычки скрашивали свою тяжёлую судьбу песнями и азартными играми. Некоторым перепадали и обнимания с немногочисленными девушками, но без должного кокетства, больше по-дружески, как объединённым тяжёлыми испытаниями.

Марку всё это было чрезвычайно интересно. Тогда он ещё не осознавал, но, как окажется впоследствии, его призванием была психология, поэтому наблюдать за другими живыми существами с лёгкой снисходительной улыбкой на лице ему очень нравилось. Этим он и занимался, стараясь не отлынивать от работы, это было не в его характере, спасибо воспитанию.

Везунчиками на конкретный день считались двое студентов, согласно графику остающиеся убираться в жилом корпусе. Это было лёгкое задание, пару раз шваброй махнуть, а большую часть времени можно было просто проваляться на раскладушке, язвительно представляя себе, как другие в этот момент ковыряются в земле.

Прошла уже неделя, а Марк не нашёл себе в студенческой среде пары. У него возникло подозрение, что он и не сможет этого сделать. Никто из ребят ему в друзья не годился, а соседа Мишки не было, он должен был ехать со следующей партией бесплатной рабочей силы уже в сентябре. Хотя с ним он больше чем соседствовать и не собирался. Можно было бы особо и не кочевряжиться да подружиться с каким-нибудь не очень глупым и самоуверенным парнем, но у Марка не было достаточного опыта