Приключения Ромена Кальбри - Гектор Анри Мало

с посыльным – мальчишкой-школьником. В тот день, когда приходила почта из Ньюфаундленда, почтовое отделение буквально осаждали, потому что почти все наши мужчины с весны до осени отправлялись туда на ловлю трески. Все женщины в этот день спешили получить весточки от своих мужей. Они ожидали, стоя у двери с детьми на руках, когда назовут их имя. Одни смеялись, другие плакали. Те, кто не получил писем, расспрашивали тех, кто получил. Когда мужья в море, нельзя сказать, что отсутствие вестей – это добрые вести.

Одна старушка приходила на почту к моменту раздачи писем в течение шести лет, и ни разу она не получила ни одного письма. Звали ее тетка Жуан. Говорили, что шесть лет тому назад ее муж и четверо сыновей ушли в море и не вернулись. Возможно, они погибли во время шторма. Их не нашли – ни людей, ни лодки. А старуха каждое утро приходила на почту…

– Для вас сегодня нет ничего, – говорил ей чиновник, – может, будет завтра!

– Да, – отвечала она печально, – скорее всего, завтра, – и уходила, чтобы снова прийти на другой день.

Говорили, что она малость не в себе. Но если она и была сумасшедшей, то я никогда не встречал такой грустной и кроткой душевнобольной.

Почти всякий раз, когда я приходил на почту, она уже была там. Наш почтовый чиновник был одновременно и лавочником, и почтмейстером. Он сначала раздавал письма тем, кто спрашивал кофе, соли, сахару, а нам давал время поговорить. Аккуратный и строгий как в торговле, так и в почтовом деле, он растягивал время общения с клиентами всевозможными церемониями. Как лавочник, он надевал синий передник и картуз; как почтмейстер – суконную куртку и форменную бархатную фуражку. Ни за что на свете он не отпустит горчицы в бархатной фуражке. Даже зная, что держит в руках письмо, от которого зависит жизнь десяти человек, он не отдаст его, не сняв передника.

Каждое утро, когда мы все сходились на почте, несчастная старуха рассказывала одну и ту же историю:

– Они отправились на рыбную ловлю, – говорила она, – поднялся шторм. Им пришлось идти против ветра. Вместо того чтобы держать на Бьен-Эме, они прошли со стороны Прюданса и никак не могли пристать. Но ты понимаешь, что с таким матросом, как Жуан, им нечего было бояться в открытом море, их наверняка подобрал какой-нибудь корабль, и скоро они будут дома. Точно так же было и с сыном Мелани… А может быть, они попали в Америку. Когда они вернутся, Жером будет совсем большой; ему тогда было четырнадцать. Четырнадцать да шесть – сколько это будет? Двадцать лет, двадцать лет… Уже взрослый человек…

Она даже мысли не допускала, что ее родные погибли. Так она и умерла с верой в то, что они живы, и незадолго до смерти вручила священнику три золотых, чтобы он их передал Жерому, когда тот вернется. Несмотря на страшную бедность, она сохранила деньги для своего младшенького.

Глава II

Индийский дядя

Служба моего отца должна была продолжаться три года, но он отсутствовал шесть лет. Офицеры на корабле постепенно сменялись, но остальной экипаж оставался в Тихом океане на фрегате, пока тот не пришел в ветхость.

Мне исполнилось десять лет, когда отец вернулся. Это было в воскресенье после обедни. Я пошел на дамбу посмотреть, как в порт будет входить судно. Все заметили у руля бравого моряка. Он был в мундире, а все остальные – в кителях. На дамбе в это время собралась обыкновенная публика – старые моряки, которые, независимо от погоды, приходили сюда за два часа до полного прилива и уходили не раньше, чем через два часа после начала отлива.

– Ромен, – обратился ко мне капитан Гуэль, глядя в подзорную трубу. – Я думаю, это твой отец. Беги на причал, если хочешь успеть его встретить.

Я бросился бежать, но ноги не слушались меня, они точно подламывались. Когда я наконец очутится на причале, корабль уже пришвартовался и отец сошел на берег. Его окружили со всех сторон, люди пожимали ему руки и хотели отвести его в бар, чтобы угостить сидром.

– До вечера, – говорил он всем, – до вечера! Сейчас я спешу обнять жену и своего юнгу.

– Твой юнга здесь, отец! Вот он я!

За шесть лет путешествия отец много видел, ему было что порассказать нам, и я всегда с интересом его слушал. С виду отец казался суровым и нетерпеливым, на самом же деле это был добрый и снисходительный человек: он всегда и с неизменным удовольствием говорил о своих приключениях, причем именно о том, что привлекало мое детское воображение.

Среди его историй была одна, которую мне никогда не надоедало слушать, ее я просил повторять снова и снова. Это был рассказ о Флоги – дяде моей матери. О нем ходило множество легенд. Говорили, что он, француз, поступил в армию Берарского раджи. Однажды в битве с англичанами он смелой атакой спас войска индийцев, после этого получил звание генерала. Как-то раз ему ядром оторвало руку, и Флоги поставил себе серебряный протез. И когда он возвращался в столицу, держа повод лошади этой рукой, жрецы пали перед ним ниц. Они объяснили, что их священные книги предрекают, что Берарское княжество достигнет своего наивысшего могущества, когда во главе войска станет иноземец, пришедший с Запада, и узнают его по серебряной руке.

Отцу удалось повстречаться с Флоги в Калькутте во время одной из стоянок. Он разыскал генерала, представился ему и был принят весьма любезно. Восемь дней отца принимали в резиденции Флоги как принца, дядя даже приглашал его отправиться с ним в столицу, но по долгу службы отец не мог покинуть Калькутту.

Эта история поразила мое воображение. Дядя завладел всеми моими помыслами. Я теперь бредил слонами и паланкинами[1]. Перед моим внутренним взором так и стояли два солдата, которые носят за дядей его серебряную руку. До сих пор я восхищался привратником нашей церкви, а теперь его железная алебарда и шапка, обшитая галунами, казались мне такими жалкими в сравнении со свитой индийского дяди.

Отец радовался энтузиазму, с каким я слушал его речи, но мать страдала: материнским чутьем она угадывала, к чему могут привести меня все эти истории. Время от времени она вздыхала:

– Это разовьет в нем страсть к путешествиям!

– И прекрасно, – улыбался отец, – он будет таким же, как я, а может быть, даже таким, как дядя.

Стать похожим на дядю! Отец и