Приключения Ромена Кальбри - Гектор Анри Мало

Но меня ничем нельзя было успокоить. Я чувствовал, что маяка мы не увидим. К тому же я вспомнил, что в прошлом году три женщины, неожиданно застигнутые туманом, утонули в море, и их нашли только через неделю. Я видел, как их принесли в Пор-Дье, и теперь они мерещились мне – страшные, в зеленоватых лохмотьях тины.

Как я ни старался удержаться, но все-таки заплакал. Де Бигорель не рассердился и постарался успокоить меня ласковыми словами.

– Давай покричим, – предложил он. – Если там есть таможенный сторож, он нас услышит и ответит нам. Должна же быть хоть какая-то польза от этого грубияна!

Мы принялись кричать: он – своим сильным голосом, а я – слабым и прерывающимся от слез. Но никто нам не отвечал, даже эхо. Эта мертвая тишина усиливала мой страх: мне казалось, что я уже умер и теперь бреду по дну моря.

– Идем, – сказал старик. – Ты еще можешь идти?

Он взял меня за руку, и мы пошли наудачу. Время от времени он обращался ко мне с какими-нибудь словами ободрения, чтобы я не раскисал, однако я чувствовал, что он беспокоится и сам не верит своим словам.

Прошло еще около получаса. В отчаянии я вырвал свою руку из ладони старика и с рыданиями упал на песок:

– Оставьте меня, я умру здесь!

– Ну, пойдем же, мой милый, уже начался прилив. Ну, не плачь, не плачь… Разве ты можешь умереть? Ведь у тебя есть мама. Вставай же, пойдем.

Но все было напрасно – я не поддавался на его уговоры.

Старик призадумался, но тут я вдруг громко вскрикнул.

– Что, дитя мое?

– Тут, тут… Наклонитесь ко мне!

– Ты, может быть, хочешь, чтобы я тебя взял на руки?

– Нет, нет. Дотроньтесь вот здесь.

И, схватив его руку, я положил ее на песок.

– Ну, и что же?

– Вы чувствуете? Вода!

Наш берег был покрыт мелким глубоким песком. Во время отлива вода, которую песок впитывал в себя, как губка, сбегала каплями, соединяясь в маленькие, почти невидимые ручейки, и все это по уклону сбегало к морю. Это и были те струйки, течению которых сейчас мешала моя рука.

– Берег там, я чувствую, откуда течет вода!

В ту же минуту я вскочил: надежда возвратила мне силы, теперь де Бигорелю не приходилось меня подгонять.

Я пошел вперед. Иногда я наклонялся, чтобы пощупать песок и определить направление, откуда течет вода.

– Ты молодец, – сказал де Бигорель, – правильно сообразил, как можно найти направление в тумане. Если бы не это, я думаю, мы погибли бы.

Но вскоре мне показалось, что струйки воды уже не бегут к морю. Мы прошли еще несколько шагов, я потрогал песок, но рука моя была суха.

– Воды больше нет, – сказал я с горечью.

Де Бигорель тоже наклонился, положил обе руки на песок, но не нашел благословенной влаги.

В это время я услышал шум воды, а потом и старик его услышал.

– Ты ошибаешься, мы идем к морю.

– Нет, нет, я вас уверяю, если бы мы шли к морю, песок был бы совсем мокрым!

Мы стояли в нерешительности. Де Бигорель вынул часы, в темноте стрелок не было видно. Он заставил их позвонить: пробило шесть часов и три четверти.

– Вода прибывает больше часа.

– Тогда вы должны согласиться, что мы идем к берегу.

И как бы в ответ на мои слова мы услышали глухое журчание. Не было никакого сомнения, что прилив не мог нас догнать.

– Это может быть проток, – заметил де Бигорель.

– Я в этом уверен, – ответил я.

Берег, покрытый сыпучим песком, не был совершенно ровным: на нем были небольшие бугры, разделенные долинками. Все эти неровности не мешали берегу издали казаться гладким, но они были заметны, когда поднималась вода: во время прилива она наполняла сначала долины, а бугры оставались некоторое время сухими и становились островками.

Мы стояли перед такой долинкой, превратившейся в проток. Глубок ли он – вот в чем был теперь вопрос.

– Надо перейти проток, – сказал де Бигорель, – держись за меня хорошенько.

Я колебался.

– Ты боишься замочить ноги, – сказал он, – но надо выбирать: пожертвовать головой или ногами. Я предпочитаю ноги.

– Я не об этом. В воде мы можем потерять направление.

– Так ты хочешь остаться, чтобы тебя захватило море?

– Нет. Сделаем так: вы переходите первым, я останусь здесь и буду кричать, а вы будете ориентироваться по моему голосу. Когда вы окажетесь на другом берегу протока, вы будете кричать мне, и я пойду на ваш голос.

– Иди ты первый.

– Нет, я плаваю лучше вас.

– Ты умный мальчик, дай я тебя поцелую.

И он поцеловал меня как сына. Я был очень тронут.

Нельзя было терять ни минуты: море прибывало быстро, все слышнее и слышнее становился его шум. Де Бигорель вошел в воду, а я стал кричать.

– Нет, не кричи, – сказал он, исчезая в тумане, – лучше пой.

И я запел:

Он со всеми был знаком,

Его звали простаком.

Как собой он был хорош –

На мешок с мукой похож.

Тра-ля-ля! Тра-ля-ля!

На мешок с мукой похож.

Я замолчал и прислушался.

– Вы еще идете?

– Да, мой милый, и кажется, начинаю выходить на противоположный берег протока. Пой еще.

Я набрал полные легкие воздуха и продолжил:

Были глазки, словно плошки,

А не видели ни крошки.

Рот его был до ушей,

Хоть завязочки пришей.

Тра-ля-ля! Тра-ля-ля!

Хоть завязочки пришей.

Я хотел уже начинать петь третий куплет, но тут де Бигорель крикнул:

– Ну, теперь твоя очередь. Мне вода доходила до пояса, и она все прибывает. Иди на мой голос!

И он запел арию без слов, печальную, как погребальная месса.

Я вошел в воду и, поскольку был гораздо меньше де Бигореля, скоро потерял опору под ногами и поплыл. Течение было довольно быстрое, поэтому плыть прямо было трудно. Мне понадобилась целая четверть часа, чтобы переплыть проток.

– Теперь мы можем себя вознаградить, – сказал де Бигорель, – мы это заслужили.

Но едва он достал свою табакерку, как я услышал вздох разочарования:

– Мой табак превратился в кофейную гущу, а часы вертят свои колеса, словно водяная мельница. Что бы на это сказал мой верный Суббота?

Не знаю почему, но я совершенно перестал бояться. Мне казалось, что опасность миновала. Но это было не так. Нам оставалось пройти гораздо больше,