Когда он вернется - Карен Рэнни

– Пожалуйста, – пробормотала она и уперлась ладонями и лбом в стену. – Пожалуйста, – повторила она, словно молитву.

Аласдер нетерпеливо отвел со лба волосы, которые растрепал ветер, и стал разглядывать развалины крепости, о которой он так много слышал за свою жизнь. На самом краю озера Лох-Улисс возвышались стены Гилмура, наследного замка клана Макреев, выложенные перемежающимися полосами светло-коричневого и белого камня.

– Какое дикое и заброшенное место, капитан, – раздался рядом мужской голос.

Аласдер обернулся к своему первому помощнику. Рыжие волосы и борода Дэниела пламенели в солнечном свете, придавая более яркий цвет его бледному лицу. У него была кожа клерка, а не моряка, вся жизнь которого прошла на море. Обычно веселый, сейчас Дэниел недовольно хмурился.

Такое выражение Аласдер часто видел на лице помощника в последние два месяца – с тех пор как они покинули Новую Шотландию в Канаде. Путешествие началось в пятницу – явный знак, по мнению Дэниела, что быть беде. Но еще более серьезным предупреждением он считал мяуканье судовой кошки Генриетты накануне их выхода в море. Оно предвещало долгий и опасный путь. Тот факт, что они добрались до места назначения очень быстро и плавание прошло на редкость спокойно, не улучшил настроения Дэниела, который не уставал предрекать неприятности.

– Генриетта чихала, – сообщил он, глядя на мурлыкающую пеструю кошку у себя на руках. – Это верный признак того, что будет дождь.

– Вчера она была резвой и игривой, и это, по твоему мнению, предвещало шторм, – сухо напомнил ему Аласдер, глядя на безоблачное небо.

Моряки серьезно относились к ветру и волнам – объективно существующим явлениям, не поддающимся контролю, но они были частью их повседневной жизни на корабле, и моряки умели с ними справляться. Однако Дэниел доводил все до крайности и видел знамения и предвестия несчастий там, где их не существовало и в помине.

Обычно первым помощником у Аласдера был один из его братьев, но в данный момент они сопровождали корабли, предназначенные для французских покупателей. Дэниел хорошо знал свое дело и по возвращении в Новую Шотландию ожидал получить под командование собственное торговое судно. Вот и пусть на своем корабле, мысленно усмехнулся Аласдер, Дэниел и Генриетта предсказывают конец света сколько душе угодно.

Оглядывая развалины Гилмура, Аласдер размышлял над словами своего первого помощника. Место действительно выглядело пустынным и диким. И в то же время – по-своему величественным.

Макреи вернулись в Гилмур. Пусть всего на день или два. По такому торжественному случаю должны были бы греметь фанфары, но все было тихо, никаких восторженных приветствий. Вместо этого продвижение «Стойкого» по озеру Лох-Улисс сопровождалось командами Дэниела и выкриками матросов, выполнявших эти команды, хлопаньем на ветру парусов и плеском пенистых волн перед кораблем, рассекающим сильное подводное течение впадавшей в озеро реки Кониг-Финт.

Пунктом назначения корабля вообще-то был Лондон, но Аласдер, повинуясь неожиданному импульсу, похожему на вызов, принял решение идти в Гилмур. Пока они двигались вдоль берегов Шотландии, у него было странное чувство, будто он возвращается домой. А когда они вошли в устье реки Кониг-Финт, Аласдеру показалось, будто ему знаком здесь каждый поворот, каждый изгиб течения соленой воды океана, встречающейся с пресной водой озера. А уж путь по озеру Лох-Улисс был настолько ему знаком, словно его отпечатали в голове и сердце.

Аласдер решил пришвартовать свой корабль в тихой бухте, защищенной со всех сторон скалами. Об этой бухте он тоже слышал еще в детстве.

Аласдер дал сигнал спустить одиннадцатидюймовый якорь, но только до поверхности воды. Дальше течение само прибьет корабль к берегу.

Перед ним была цепь скалистых гор. В отличие от Гилмура, возведенного и разрушенного человеком, это чудо природы осталось нетронутым. Скалы вырастали из вод озера, словно гигантские челюсти какого-то мифического существа.

Корабль тихо проскользнул в бухту, словно не был уверен, что будет принят. Место было глухое. Ни одна птица не вылетела из своего гнезда в скалах. Даже плеск воды был каким-то приглушенным, а порывы ветра стихли до легкого бриза.

Этот визит будет коротким. Аласдер должен быть в Лондоне по приглашению графини Шербурн.

Он приказал спустить шлюпку и подошел к веревочному трапу.

– Мне пойти с тобой? – спросил Дэниел.

– Нет.

Впервые помощник не поинтересовался почему и не высказал никаких предостережений; видимо, он почувствовал, что Аласдеру необходимо побыть одному.

Дэниел кивнул и отошел от перил.

Аласдер причалил шлюпку к берегу и закрепил веревку у большого валуна. Слупив на землю, он невольно улыбнулся. Под ним наконец-то была твердая земля, а не шаткая палуба корабля, качающаяся на волнах.

Захватив с собой фонарь, он двинулся вдоль берега, пока не увидел вход в пещеру. Он вошел в нее и огляделся. Как ему и рассказывали, везде были портреты женщины, которую много веков назад любил святой по имени Ионис.

– Она была красавица, – когда-то сказала его мать, рассказывая о портретах.

– Не такая красавица, как ты, любовь моя, – улыбаясь, заметил отец. – Но возможно, это даже хорошо, что ты не понимаешь, как ты прелестна.

Аласдер помнил, что он и его братья обычно при этом отворачивались. Они презирали родителей за то, что те всегда обменивались взглядами и многозначительными улыбками, будто были одни в целом мире. Только когда Аласдер подрос, он понял, как велика была любовь родителей.

Но мать была права. Женщина на портретах действительно была прекрасна. Ее длинные черные волосы украшал венок из маргариток, ее зеленые глаза и улыбка, казалось, приветствовали его. Возлюбленная Иониса.

В дальнем конце пещеры он увидел проход, который искал: вверх вела лестница. Оставив фонарь на нижней ступеньке, Аласдер начал подниматься.

Наверху он обнаружил разломанные плиты, в одну из которых было вделано железное кольцо. Вот и ответ на загадку. Свет проникал на лестницу, потому что вход был разрушен. Аласдер подтянулся обеими руками, чтобы получше разглядеть разрушения. Неужели англичане, разъяренные неожиданным исчезновением своего полковника, прокладывали себе дорогу, круша все на своем пути?

Но то, что оба секрета были раскрыты, уже не имело значения. Каждый Макрей знал о существовании и пещеры, и лестницы. Именно через них был совершен исход шотландцев, покинувших Шотландию тридцать лет тому назад.

От домовой церкви почти ничего не осталось, кроме каменного пола: не было ни крыши, ни стен – одни руины.