Переиграть войну! В «котле» времени - Артем Рыбаков

Прочитав про нас, таких веселых, читатель с чистым сердцем может сказать: «Вот дебилы великовозрастные, в войнушку не наигравшиеся. В Чечню чего не поедете?» Понимая всю степень читательского негодования, тем не менее отвечу: «А оно нам надо? Что мы там забыли?» Три Шуры кровянки своей «за нашу Советскую Родину» пролили немало. И своей, и чужой. Я на Кавказе поскакал еще при Союзе. А Казачина из Ставрополья, из станицы, что на берегу Терека стояла. Почему, вы спросите, стояла? Так не живут там люди больше. Пожгли ее еще до первой чеченской. Ванька как-то рассказал, как они с отцом и односельчанами из карабинов отстреливались, пока бабы с детишками, погрузившись в тракторные прицепы, в райцентр эвакуировались. Ну, хватит о грустном, тем более что со двора, где уже минут десять как не слышно жалобного блеяния барашка, доносятся гораздо более заманчивые звуки:

— «Ахашени»? Шура, об чем спич? Наливай, конечно!

Ну, я побежал…

ГЛАВА 1

Согласно вводным для этой игры наша доблестная банда «бундесмоджахедов», совместно с «ваххабит-маринами» и «Третьим ее величества Пуштунским полком», должна была всячески мешать доблестным советским войскам путем перехвата караванов. И стало нам слегка грустно… Это у нас в Подмосковье или где под Питером страйкбольный караван представляет собой цепочку людей, уныло тащащих мешки или ящики с «ценным грузом» (обычно песком) по пересеченной местности. А тут кто-то из администрации Батьки поднял трубочку, и на полигон пригнали полтора десятка новеньких армейских «МАЗов» и пяток бэтээров для сопровождения. А мы, значит, всю эту машинерию отлавливай? При том что гранатометов во всей страйкбольной тусовке едва пять штук наберется. Да и то эти самопальные «шайтан-трубы» имеют эффективную дальность метров двадцать, не больше. Конечно, если сравнивать с дальностью боя «приводов» (это мы так наши автоматы на электрической тяге называем), то неплохо. Но для отлова колонны — маловато будет. Хотя, и это не может не радовать, фугасы использовать разрешили.

Надо сказать, что для игры нам выделили нехилый «пятачок» шесть на семь километров северо-западнее Минска. Вменяемых дорог там всего три, но и перекрыть их силами ста с небольшим человек — задачка еще та, тем более что в конвое меньше трех десятков рыл обычно не ездит. Игра должна была начаться завтра в девять часов утра, поэтому мы решили, как Ленин говорил: «Воевать — так по-военному». То есть: доесть барашка и допить дефицитное у нас грузинское вино, затем собраться и выдвинуться в отведенный нам район, где и заночевать, освобождаясь от груза цивилизации, а рано поутру провести вдумчивую рекогносцировку. Тем более что наше присутствие на общем построении было необязательным, а связь с организаторами можно и по рации поддерживать. Сказано — сделано!

Ушагали мы километра на три от палаточного городка и встали на ночевку. Тенты натянули, лапником и травой замаскировали. «Нычки» для припасов выкопали. Костерок в ямке по всем правилам развели. Минут сорок потрындели, добивая запасы красного сухого, и на боковую.

Ночью, вопреки всем прогнозам синоптиков, разразилась нешуточная гроза. Молнии сверкали так, что спросонья я подумал, что лагерь наш стоит в гигантском генераторе Ван де Граафа.[3] Сухая, песчаная почва и грамотно натянутые тенты спасли нас от капитального промокания, да и дождь был, в общем-то, не слишком сильным, чего нельзя сказать о сопровождавших непогоду «спецэффектах». Мне иногда казалось, что молнии попадают прямо в наш лагерь!

В шесть утра все, как молодцы-огурцы, повскакивали, умылись в ручейке, что крайне удачно неподалеку протекал, и засели «коварство сочинять». Тут командир и говорит нам с Люком:

— Вот что, гады вы наши ползучие. Давайте-ка смотайтесь до дороги. Она вот здесь, метрах в восьмистах, — и пальцем на карте показал. — Прикиньте там хрен к носу, кроки составьте…

В этот момент из палатки вылез Бродяга:

— От ведь раздолбаи! Договаривались же, что в полседьмого на связь выйдем!

— А ты на какой частоте их теребишь? — спросил я.

— Как оговорено, на четыреста сорок пять два нуля…

— Ну, значит, не проснулись еще. Саш, это же не армия, а страйкбол. Полчаса туда, полчаса сюда. Сам, что ли, не знаешь?

— Так, с этим мы сами разберемся, — прервал нас Фермер. — На какой с вами вязаться?

А мы только год как перешли на чудесные японские «Вертекс-Стандарты». Для наших забав — лучше не придумаешь. Любительская трехдиапазонка, причем с двумя приемниками. По любому лесу на пять километров достает. Сканер-шманер. Но самое удобное — это, конечно, два канала. На один мы обычно вешаем общекомандную связь, на второй — связь внутри отделения или группы. Лепота! И для связи с «союзниками» хорошо.

— Давай, чтобы нищебродов отсечь, двести двадцать и три пятерки. (Переводя с нашего жаргона — частота 220.555 МГц. Работа в этом диапазоне стала возможна после того, как знакомые Бродяги, «умельцы в штатском», с нашими рациями немного поколдовали. Даже обычные «вертексы» в этом диапазоне не работают, не говоря уже про более дешевые рации, которыми оснащено большинство игроков. С гражданским СиБи[4] диапазоном (27 МГц) и частотами отечественных экстренных служб тоже пересечения нет).

— Лады.

Цапнув по паре угольков из кострища для наведения «утренней красоты» на наших уже слегка небритых физиономиях, мы с Люком потыгдымили по утреннему лесу. А Пак за нами увязался, в смысле, пришлось его с собой прихватить, поскольку он мой «подшефный» и я должен его в командном духе воспитывать. Ах как люблю я такие прогулочки! Тихонечко идешь себе по просыпающемуся лесу. В руках — верная «Г-3» в варианте карабина. На морде — соответствующее серьезности момента выражение. Глазками шустро шевелишь: под ноги — вперед, под ноги — вперед. Бодрит!

Минут за двадцать доскакали мы до чудненького пригорка метрах в пятидесяти от пыльной грунтовки (хотя на карте обозначена сия колея была как дорога с твердым покрытием). Для засады пригорочек далековато был, а вот для наблюдения — самое то. Дорогу метров на пятьсот в каждую сторону видать. Тут из-за леса донеслось какое-то баханье, типа канонады. Ну да бульбаши это любят: в том году они такой салют со спецэффектами заделали — мы еле спаслись. Ну, это какими отморозками надо быть, чтобы по игровой территории раскидать канистры с бензином и присобачить к ним по сто граммов тротила? Часть народу об этом предупредить забыли. Мы тогда в домик один вошли, ну, «почистили» его, и тут один из наших увидел такую вот сюрпризину в дальней комнате… Как мы бежали! Сайгак по сравнению с нами — черепаха! Самое смешное, что неведомый (к сожалению!) кудесник рванул этот «подарочек» примерно через минуту после того, как последний из наших покинул дом. Ха-ха три раза!

Люк ползал пока по обочинам, прикидывая, как было приказано, «хрен к носу», а я, с комфортом расположившись под кусточком и прикрывшись от комаров и докучливых глаз любимым шарфом-сеткой, обозревал окрестности в пентаксовский восьмикратник. Пак же с умным видом шатался по кустам. Впрочем, про умный вид его я для красного словца приплел. Он в балаклаве почти все время ходит: пунктик у него — боится, что шарик на лице следы оставит. Из-за леса донеслось отдаленное стрекотание «ураловских» движков (в молодости я немного тусовался с доморощенными байкерами, так что звук ирбитского «оппозитника» мне знаком). Переведя взгляд в сторону мотоциклов, я остолбенел… Торопливо нащупав тангенту, я прошипел:

— Люк, ныкайся. Тут фигня нездоровая.

— Что там? — раздалось в наушнике.

— Ты будешь смеяться, но как в анекдоте: «война и немцы».

— Не понял тебя, — раздалось в наушнике.

— Сань, дозор на мотоциклах, но странный какой-то, на страйкболистов совершенно непохожи… Ты там заховайся и посмотри что да как…

Нет, Белоруссия, конечно, страна богатая на сюрпризы, но, на мой непросвещенный взгляд, что-то многовато они антикварной техники на полигон вывезли. Я насчитал четыре «семьдесятпятых» «БМВ» с колясками, два «Цюндаппа» KS600 с их крайне характерной рамой и еще пяток незнакомых мне легких мотоциклов — то ли NSU, то ли еще какая-то экзотика… Причем на колясках двух тяжелых мотоциклов я заметил самые настоящие «эмгачи», и это не киношная лажа, а честные «тридцатьчетвертые». А приглядевшись, я разглядел в бинокль в руках одного из колясочников Erma-EMP,[5] с весьма характерной деревянной рукоятью в передней части цевья. Все страньше и страньше… Честно скажу, оружие я люблю и разбираюсь в нем, но ни одного такого зверя я вживую не видел, только на картинках. А тут у массовки из кино… Пусть даже у реконструкторов прожженных… Таких машинен-пистолей и в Музее Вооруженных сил четыре штуки, да и то — в запасниках, мне друг, там работавший, говорил. Поясню для незнакомых с темой: представьте себе, вы видите человека, одетого в костюм, стоящий «страшные тыщи», сидящим на чем-то явно украденном из музея и держащим в руках нечто, что и в музеях-то далеко не всех есть. И, самое главное, делающим это привычно! Но находитесь вы не в музее или на выставке, а в белорусском лесу — то мои чувства станут вам понятнее. Ну, как если бы, пойдя порыбачить на деревенский пруд, вы встретили там мужика, использующего бриллиантовые подвески вместо блесны.