Переиграть войну! В «котле» времени - Артем Рыбаков

Артем Рыбаков

ПЕРЕИГРАТЬ ВОЙНУ!

В «котле» времени

ПРОЛОГ

…Ветки хлещут по лицу, рядом загнанно хрипит Люк. Совершенно ненужный сейчас автомат колотит по спине. Из-под камуфлированной банданы одна за другой стекают капли пота. Вытереть их я не могу — руки заняты. Пятнадцать минут дикой гонки по кустам и оврагам с раненым товарищем на руках. Успеем? Успеем!

…Сейчас все каким-нибудь спортом увлекаются. Как любят журналисты писать — «экстремальным». Кто в «челленджах» гоняет, кто с парашютом в горах прыгает… А я — в страйкбол играю. Есть такое увлечение у «менеджеров среднего звена». Это игра в «войнушку» для взрослых. Оружие — точные копии настоящего, но пластиковыми шариками стреляет. В ларьках китайские «пестики» видели? Вот такое же оружие, только раз в тридцать дороже. По весу от настоящего почти не отличается, а уж по виду… Ну, и играют люди по всему свету в войну. Нет, не пейнтбол это — тут дух немного другой. Никакой краски, все на честность. Свои «пули» сам считаешь. Из защиты — только очки. Ну, это все техника, а в хобби этом для меня главное — люди. Вот и у нас — команда. (Да, игра эта в основном командная. Иногда и «пятьсот на пятьсот» рубимся, со штабами, укреплениями и техникой.) Нормальная у нас команда, самая что ни на есть менеджерская: два майора, капитан, три «старших», а вот сержантов (ну куда в армии без них?) — только трое. Естественно, все «бывшие». Хотя зудит у всех. А что? Приятно в выходные по кустам да лесам пошататься да в хорошей компании у костра посидеть.

«Головка» команды у нас знатная — майор армейской «спецуры» (с опытом БД), и «альфонс-трюкач»[1] из первого, легендарного состава. Не стареют душой ветераны! А другие команды нам завидуют черной завистью. Хотя «по жизни» — все бизнесмены или наемные, так скажем, работники… Дизайнеров много. Я вот командую отделением «директоров». На десять человек личного состава у меня приходится пять арт-директоров и два режиссера (по-английски так и будет — director). Играем вместе уже лет семь, если не больше.

Командир наш как-то сказал: «А что, весело! Имитация действий спецназа силами стройбата из студентов-дистрофиков». А еще один хороший человек сказал, что это — «самое хаотичное и несуразное собрание людей в военной форме». Ну да не о том речь…

Игры у нас разные бывают — и маленькие, когда человек пятьдесят-сто на полигоне шарятся, и большие — от трех сотен до бесконечности. (Ну, про бесконечность я, конечно, загнул, но «маневры» на полторы тысячи участников я помню.) Играем в основном дома, но и в «командировки» тоже ездим. В Питер там, Киев или даже за границу. Ах да, совсем забыл упомянуть, что в этой игре редко когда победители бывают. Нет, конечно, кто-то может кричать: «Наши взяли водокачку!» — но я лично считаю, что масштабы не те. Не то что «битва за домик паромщика», а скорее «драка в песочнице за совочек».

А в последнее время полюбили наши ездить на «игрушки» в братскую Белоруссию. Там какая-то большая шишка усмотрела в нашем развлечении «большой потенциал в молодежно-патриотическом» смысле и страйкболистам дали зеленый свет. И полигоны армейские, на которых мудохаться не надо, отрывая траншеи и оборудуя огневые точки, и технику разнообразную для большего фана подгоняют. И вообще…

Ну, поехали мы на «Дороги Афгана». Это игра такая, по мотивам десятилетней резни, так сказать. А поскольку Минск — это не Бронницы, то и поехать смогли далеко не все из команды, а только семь человек.

Приехали в Минск, похмелились пивом местным, а тут и автобус до полигона подали. Лепота!

Приехали, во вводные вчитались… Надо сказать, что патриотическая направленность белорусов на вводные отпечаток наложила: все команды, кто в советском или российском «комке» «выступает», те, естественно, за ОКСВА[2] играют. Ну а «натовские ренегаты» — за «духов». Парень из наших, Люк у него позывной (во времена оны три года «за речкой» оттрубил в разведке ВДВ), как приехал, так, перевозбудившись, на базар помчался — барашка покупать. Как он нам сказал: «Это что же за „дух“, если от него курдючным салом не воняет?» Ну а остальные члены «банды» стали к «войне» готовиться.

Пока мы Люка с бараном ждем, я вам представлю всех участников дебоша.

Командиры наши:

Шура-Раз, позывной — «Фермер». Майор-армеец в отставке. Любит нас «строить», и мы ему за это благодарны. Не дает он, знаете ли, действу окончательно в пикник превратиться. Именно его стараниями у нас и не принято действовать в экипировке «паркетного» страйкера: два магазина на триста шариков и шоколадка в кармане плюс кэмелбэк с пивом за спиной. Таскаем и веревки, и шанцевый инструмент, и паек на три дня. Прозвище получил за основательный подход и спокойную рассудительность. Терпеть не может бардак и разгильдяйство.

Шура-Два, позывной — «Бродяга», виртуоз и ас «мочилова в сортире». С пистолетом — Бог. Но старость — она, конечно, не радость. Поэтому мы его золотые руки и бриллиантовую голову используем не только как подставку для каски. Он у нас больше по управляемым МВЗ да радиоборьбе. Ну, еще и как кладезь «маленьких советов» и «домашних заготовок». Прозвище получил еще «там», лет двадцать назад.

Шура-Три, он же Люк (не, не тот, что в канализацию ведет, а который Скайуокер). Капитан из вэдэвэшной разведки. Как по кустам поползать и «языка» привести — это к нему. Вот только страйкболисты в плен плохо сдаются — «смерть» здесь игрушечная, так что они в «рэмбов» до последнего играют, а методы «непосредственного физического воздействия» правилами запрещены.

Серега. Среди страйкбольной кодлы известен как Док. Наше все! И пошутить, и закопать. В миру — скромный КМН-стоматолог. После того как в его «нежных, но цепких лапах» перебывало полкоманды, носит почетное звание «наш Менгеле». Хотя «зубнюк» действительно классный. Вечное хобби — военно-полевая хирургия. Балагур и весельчак, хотя юмор иногда специфический, с отчетливым душком прозекторской.

Вано. Откликается на погоняло «Казачина». Весел и рукаст. Мастер изготовления похлебки из требухи и взрывателей. Буквально на каждом выезде презентует команде новую «цацку» натяжного, нажимного или еще какого действия. В свободное от «войны» время снимает документальное кино.

Алик. Он же «Дохлая башка» (от официального позывного «Totenkopf»). Один из немногих в команде германофилов. Слегка знает немецкий. Надежный товарищ. Как лирическое отступление, скажу, что команда наша «моделирует» бундесвер. Ну, нравятся нам эти мелкие пятнышки, нравятся! Да и германец всегда противником серьезным был, не то что пиндосы какие. Полным прозвищем мы его обычно не называем, используя сокращенную версию «Тотен».

Игорь Пак, по прозвищу… Да зачем ему с такой фамилией прозвище? Разве что Ким Ир Сеном называть… Человек он у нас в команде новый. Если честно, он официально еще не в команде, так — неофит. Годик на птичьих правах побегает, мы к нему за это время присмотримся и вердикт вынесем — гож он нам или негож. Вообще-то мы с Игорем вместе работаем, он раньше в пейнтбол серьезно играл, но услышал как-то раз в курилке мои рассказы и загорелся! Пока, правда, от пейнтбольных замашек не отошел: все ему побегать-пострелять охота, да и без судей на поле некомфортно себя чувствует. Слышал я, как он коллегам про свой выезд с нами рассказывал: «Идем вчетвером в патруле… Ну, Антоха, я и еще парочка парней из команды… Тут в кустах затрещало что-то, я поворачиваюсь на звук, а когда назад развернулся, вижу — а я в поле один стою. Наших — как не бывало! А из травы кто-то зло так шипит: „Ложись… Ложись…“ Как и когда они все заныкались, я даже не заметил!»

Ну и ваш покорный слуга. Зовут меня Антон, а позывной — «Искусник» или «Арт». Изначально прозвище было гораздо длиннее, но в процессе радиопереговоров редуцировалось до одного слога. Натура я тонко чувствующая, к рефлексии склонная. Музыку, опять же, классическую люблю. Но прозвали меня так не за это, а за любовь к другим искусствам, боевыми именуемым. Ножики всяческие люблю до дрожи. Особенно камрадам нравится, что я ножики из резины плотной, правилами разрешенные, кидаю направо и налево, а когда супостат вопить начинает, что, дескать, «плашмя ударило» или «ручкой стукнуло», в руке у меня железный появляется и, отправившись в недолгий полет к какому-нибудь ближайшему дереву, всегда втыкается. Док говорит, что я владею «искусством убеждения». Срочку я оттянул в славных погранвойсках, но ни ордена, ни даже медали завалящей не добыл. Скажу честно, я даже нарушителя живого ни разу не видел (ну, не считать же ту толпу в пять сотен турок, что тогда через пропускной пункт в девяносто первом ломанулись, за нарушителей? Нам так и сказали: «Это не нарушители! Огня не открывать!» И отмахивались мы тем, что под руку подвернулось. Я лично — скребком, которым мостовую ото льда чистят). В обычной жизни занимаюсь тем же, чем и Казачина, то есть развлекаю народ движущимися картинками.