Бойфренд для няни - Ирина Андросова

— В эту семью няня требуется девочке младшего школьного возраста, — уклончиво ответила дама.

И, слишком поспешно отведя глаза в сторону, принялась сосредоточенно рыться в бумагах. Нашла нужный листок и протянула мне распечатку с адресом где-то в районе Лефортова и подробной схемой проезда к дому моих потенциальных работодателей. После чего еще раз окинула меня недоверчивым взглядом и с головой погрузилась в текст на мониторе компьютера.

Так я оказалась у подъезда элитной новостройки в Лефортове. Это был даже не дом, а целый жилой комплекс «Яуза», состоящий из трех строений, сообщающихся между собой крытыми переходами. Первые этажи дома были отведены под торгово-развлекательный центр «Яузский пассаж», выше располагался фитнес-клуб с бассейном и салоном красоты.

Мне сразу понравилось, что, помимо магазинов и бутиков, в «Пассаже» целая куча кинотеатров, ресторанов, кафешек, бильярдных и тому подобных развлекательных заведений. Был даже один книжный магазин. По-моему, очень удобно. Сначала мы с милой крошкой обедаем, гуляем, делаем уроки, а ближе к вечеру я отвожу свою подопечную на мультики, сама же тем временем могу позаниматься спортом. Потом мы, счастливые и довольные друг другом, отправляемся в кафе, где будем пить горячий шоколад, заедая его большим куском чизкейка. Затем я, не покидая здания, поднимусь на лифте на четвертый этаж и уложу малышку спать. Уснет она моментально, едва головка ее коснется подушки, ибо позитивные впечатления переполняют детскую душу. А я, получив от мамочки изрядную сумму денег, отправлюсь восвояси…

Так, мечтая о приятном времяпрепровождении и необременительной работе, я постояла несколько минут у двери парадного, сверяясь с адресом на бумажке. Посмотрела на уютный внутренний дворик, в котором среди пыльной зелени кустов боярышника качался на качелях угрюмый подросток. И, решительно набрав на домофоне номер квартиры, стала ждать допроса с пристрастием, кто я, откуда и зачем пожаловала. Но напрасно я готовилась к обстоятельной беседе. Никто не поинтересовался целью моего визита в квартиру Кашкиных. Домофон звонко крякнул и без единого вопроса щелкнул замком, приглашая войти. Собравшись с духом, я потянула дверь на себя и шагнула в подъезд.

Сейчас я себя спрашиваю — какая нелегкая занесла меня в этот фешенебельный дом на берегу реки Яузы? Ведь была же у меня вполне приличная работа! Чего мне, Маргарите Цуцик, студентке третьего курса института культуры, не сиделось в уютных ночных барах, изображая в соответствии с пожеланием заказчика то райскую птичку, то лошадь командарма Буденного? Ведь, как я уже говорила, в душе я совсем не авантюристка, жутко не люблю приключения, и до недавнего времени моим жизненным кредо был красноречивый призыв: «Люди, оставьте меня в покое!»

Но я все-таки потянула дверь на себя, шагнула в подъезд, поднялась на четвертый этаж, уперлась пальцем в кнопку звонка и с минуту трезвонила в квартиру, где ждалиняню. Дверь мне открыла вовсе не молодая мамаша. И даже не хорошенькая первоклашка. На пороге стоял замурзанный пацанчик лет десяти с большущей головой на тонкой шейке, носом пельмешкой и мохнатыми ресницами. Его щуплая грудь, как портупеей, была крест-накрест перетянута двумя длинными ремнями плотно набитых спортивных сумок. Штаны висели на худом заду мешочком, а на поясе, подвязанная бечевкой, болталась жестянка от чая, разукрашенная яркими драконами на фоне восточного орнамента. Парень глянул на меня сквозь свои потрясающие ресницы, переложил пачку чипсов из одной руки в другую и кивком пригласил войти.

— Я к Кашкиным, — на всякий случай сообщила я, с недоумением оглядываясь по сторонам.

— Няня? Из агентства? — деловито уточнил этот типчик, вытирая руки о штаны.

— Няня… Меня Рита зовут, — пробормотала я.

И, спохватившись, тут же представилась по всей форме:

— Маргарита Цуцик.

— Проходи, — коротко выдохнул он.

И, даже не оглянувшись, неторопливо двинулся в сторону неприбранной кухни, на ходу похрустывая чипсами. При каждом шаге мальчика в жестяной банке что-то гремело и перекатывалось. Рубаха, застегнутая на две уцелевшие пуговицы, перекосилась под тяжеленными торбами на его худеньких плечах. Следуя за парнем, я на ходу отмечала гору сваленной в прихожей разнокалиберной обуви, залепленный пластилиновыми лепешками кафельный пол коридора, разрисованные фломастером стены и понимала, что одному ребенку так загадить дом не под силу. Мальчишка прошел на кухню, уселся на табурет, жестом предложил мне занять место напротив и в процессе беседы подтвердил мои опасения.

— Что было в школе по алгебре? — окидывая меня цепким взглядом, придирчиво спросил он.

Я могла бы соврать не в меру любопытному паршивцу, который сует нос не в свое дело, что с утра до ночи только и делала в школе, что решала тригонометрические уравнения, но врать я от природы не умею. Поэтому я жалобно посмотрела на своего мучителя и тихо попросила:

— Позови маму.

Но мальчишка как будто меня не слышал. Он сурово сдвинул брови к переносице и продолжил допрос:

— Как обстоят дела с логарифмами?

— Плохо обстоят, — честно призналась я, прикидывая, в каком же классе мы проходили логарифмирование. По-моему, это было классе в восьмом, если не в девятом. Но этот шкет не тянул и на семиклассника. Максимум четвероклассник. Тогда возникает вопрос — зачем ему логарифмы?

Пока я размышляла над этой загадкой, собеседник пытливо прищурился и срезал меня следующим вопросом:

— А козу из пластилина слепить сможете?

— Можно попробовать, но я не уверена, — скучным голосом ответила я, разглядывая педикюр на левой ноге.

От бессмысленности беседы я готова была провалиться сквозь землю, хотя и понимала, что пытает он меня не просто так.

— Хотя бы Мамин-Сибиряк у вас есть?

— В каком смысле? — встрепенулась я.

— В смысле сборника «Аленкины сказки» или «Лес не школа, а всему учит», — терпеливо пояснил пацан. — Или, может, на память изложение по «Серой шейке» написать сможете? Про козу и алгебру я так, на всякий случай спросил. Пусть Лизка и Светик сами за себя отдуваются. Главное, чтобы вы за меня уроки делали — ведь это я вас нанимаю на работу.

— Минуточку, кто такие Светик и Лизка? Мне сказали, что будет одна девочка — первоклашка.

— Именно, — важно кивнув головой, согласился со мной собеседник. — Первоклашка у нас одна — Светик. А мы с Лизкой взрослые. Лиза в восьмом классе учится, а я в третий перешел.

— А родители ваши где? — ошарашенно спросила я, уяснив из всего вышесказанного, что у парня имеются две сестры, но ни слова не услышав о папе с мамой.

Не удостоив меня ответом, парень кинул задумчивый взгляд на дуршлаг в сушильном шкафу, что-то прикинул в уме и бойко произнес:

— От вас требуется изложение страницы на две, можно в черновом варианте, все равно своим почерком придется переписывать.

Я затравленно оглянулась на дверь и снова спросила:

— Из взрослых кто-нибудь дома есть?

В этот момент я в первый, но далеко не в последний раз пожалела о своем визите в жилой комплекс «Яуза». Мне бы подняться со стула, откланяться и уйти, сославшись на неотложные дела. И жила бы я себе спокойненько, так никогда и не узнав, что этот самый мальчишка с чистыми глазами ребенка и въедливым умом патологоанатома бесследно исчезнет и никто, даже родная мать, не озаботится его поисками. А все обрушится на меня, няню Риту Цуцик, двадцатипятилетнюю дурочку, которая просто ненавидит приключения.

Но я продолжала сидеть на стуле и жалобно смотреть на своего нанимателя. И, словно отвечая на мой вопрос, в прихожей звякнули ключи, и в глубине квартиры раздался грозный бабий крик:

— Здрассьти, кого не видела! Ромка, ты книжки сложил, как мы вчера договаривались?

Мальчишка деловито закусил губу и полез в одну из своих торб. Порылся в ней и выудил потрепанную желтую брошюру, на обложке которой синело название: «Конвенция ООН о правах ребенка». Раскрыв законодательный акт на заложенной ручкой странице, Ромка принял независимую позу и с вызовом уставился на кухонную дверь.