Власть и прогресс - Саймон Джонсон

Адам Смит, отец-основатель современной экономической науки, живший в XVIII веке, в наше время также мог бы войти в совет директоров венчурного фонда или писать для журнала «Форбс». По его мнению, более совершенные машины должны почти автоматически приводить к повышению заработка:

«Вследствие более совершенных машин, большей производительности, более тщательного разделения и распределения труда – естественных последствий всех этих улучшений – для выполнения каждой рабочей операции потребуется намного меньшее количество труда; даже если, по причине процветания общества, реальная стоимость труда значительно возрастет…»

В любом случае сопротивление бесполезно. Эдмунд Берк, современник Бентама и Смита, писал об этом так: «Законы коммерции суть законы природы, а следовательно, законы Бога».

Как сопротивляться Божьим законам? Как остановить неудержимый ход научно-технического прогресса? Да и зачем останавливать?

Несмотря на весь этот оптимизм, за последнюю тысячу лет мы видели немало изобретений, не принесших людям ничего даже отдаленно похожего на общее процветание:

● Целая серия технических новинок в сельском хозяйстве Средневековья и раннего Нового времени – усовершенствованный плуг, улучшение севооборота, широкое внедрение лошадей, мельницы новой конструкции – не принесли почти никакой выгоды крестьянам, составлявшим 90 % населения.

● Достижения европейского кораблестроения, начиная с позднего Средневековья, позволили некоторым европейцам торговать с заокеанскими странами и сколачивать огромные состояния. Но на этих же кораблях из Африки в Новый Свет доставлялись миллионы рабов; с их помощью была создана система угнетения, просуществовавшая несколько столетий и оставившая уродливые пережитки, преследующие нас по сей день.

● Текстильные мануфактуры в начале британской индустриальной революции сказочно обогатили промышленников; однако доходы рабочих не повышались в течение почти ста лет. Напротив, как ясно видели сами рабочие-текстильщики, их рабочий день все увеличивался, а условия – как работы на фабриках, так и жизни в переполненных городах – оставались ужасными.

● Эпохальным изобретением стал «хлопковый джин»: машина позволила резко повысить производство хлопка и вывела Соединенные Штаты на первое место в мире по его экспорту. Но это же изобретение усилило и ужесточило эксплуатацию рабов на хлопковых плантациях по всему американскому Югу.

● В конце XIX века немецкий химик Фриц Хабер создал искусственные удобрения, значительно повышавшие плодородность почвы. Впоследствии на основе тех же идей Хабер и его коллеги разработали химическое оружие, убившее и искалечившее сотни тысяч человек в сражениях Первой мировой войны.

● Как мы увидим во второй половине книги, фантастическое развитие компьютерных технологий за последние несколько десятилетий обогатило горстку предпринимателей и магнатов, но на большинстве американцев без высшего образования никак не сказалось; даже напротив, реальные доходы у многих из них упали.

Здесь, быть может, читатели возразят: но разве в конечном счете от индустриализации не выиграли мы все? Разве благодаря прогрессу в производстве товаров и услуг мы сейчас не процветаем сравнительно с предыдущими поколениями – нашими предками, что гнули спины за кусок хлеба и нередко умирали с голода?

Верно, мы живем лучше предков; и обязаны этим в первую очередь именно разумному использованию новых идей и расширившихся технических возможностей. Но благосостояние широких слоев общества не рождается из научно-технического прогресса само собой, как некое гарантированное благо. Отнюдь, общее процветание возникло не раньше, чем изменилась направленность технического прогресса и подход общества к распределению благ, изначально служивших лишь узкому слою элиты.

Радикальный мыслитель XVIII века Джон Телуолл писал, что после того, как рабочих собрали в городах и на фабриках, им стало проще защищать свои общие интересы и требовать более справедливого распределения плодов экономического роста:

«Факт, что монополизм и прискорбное накопление капитала в немногих руках, как и все несмертельные болезни, в самой своей тяжести содержат семена исцеления. Человек по природе есть существо общественное: с гордостью демонстрирует он свои знания, пусть и очень скромные, и пользуется малейшей возможностью увеличить свой прибыток. Таким образом, сила, сплачивающая людей, хоть и не без изъянов, все же способствует распространению знаний и в конечном счете гражданским свободам. Каждая крупная фабрика или мануфактура – это своего рода политическое общество, которое не заставит умолкнуть ни один парламентский акт, не рассеет ни один магистрат».

В XIX веке предвыборная борьба, появление профсоюзов и новые законы, защищающие права рабочих, изменили организацию производства и стоимость рабочей силы в Британии. Вместе с новой волной технических инноваций, пришедших из США, поменялось и направление прогресса: теперь технологические новинки были призваны повышать производительность рабочего, а не просто передавать отдельные операции машинам или изобретать новые способы надзора и контроля. В последующее столетие новые технологии распространились по всей Западной Европе, а затем и по всему миру.

В наше время большинство людей на земле живет лучше своих предков, потому что простые граждане и рабочие в ранних индустриальных обществах организованно выступили против решений элит, касавшихся технологий и условий труда, и сумели добиться более справедливого распределения прибылей, приносимых научно-техническим прогрессом.

Сегодня нам необходимо сделать то же самое.

К счастью, нам доступны самые невероятные инструменты: магнитно-резонансное исследование, РНК-вакцины, промышленные роботы, Интернет, фантастические вычислительные мощности, огромные массивы данных о том, что раньше не поддавалось измерению. Все эти достижения науки можно использовать для решения реальных проблем, но только если направить их сказочную мощь на помощь людям. Пока, увы, они направлены совсем в другую сторону.

Несмотря на все уроки истории, господствующий сегодня нарратив поразительно созвучен тому, что преобладал в Британии 250 лет назад. Мы живем в эпоху еще более слепого оптимизма и элитарности в отношении технологий, чем во времена Иеремии Бентама, Адама Смита и Эдмунда Берка. Люди, принимающие исторические решения, по-прежнему глухи к страданиям, причиняемым во имя прогресса.

Мы написали эту книгу, чтобы показать: прогресс нельзя пускать на самотек. Сегодня, как в былые времена, прогресс обогащает лишь узкий слой предпринимателей и инвесторов; большинство людей никак на него не влияет и мало им пользуется.

Новое, более инклюзивное восприятие технического прогресса может сложиться лишь тогда, когда изменится основа общественной власти. А для этого, как и в XIX веке, требуется развитие контраргументов и создание организаций, способных противостать расхожим предрассудкам. В наше время борьба с господствующими взглядами и изменение направления прогресса – от служения узкому слою элиты ко всеобщему благу – может оказаться еще сложнее, чем в Великобритании и США позапрошлого столетия. Но тем важнее эта задача.

Глава первая

Контроль над технологиями

«В Книге Бытия мы читаем, что после Грехопадения человек утратил невинность и власть его над творением ослабла. Но обе эти потери можно до некоторой степени возместить даже в здешней жизни: первую – с помощью религии и