Медная луна - Маргарет Уэй

Никто дома не поверит, что здесь, на Северной Территории, она, Джоанна Коулмэн, участвует в охоте на крокодилов. Или, как минимум, будет наблюдать из укромного безопасного места за тем, как охотятся мужчины.

Как раз сегодня они встречаются с будущим проводником и помощником, Ником Бэнноном, начальником необъятного заповедника Баноура.

По словам многих авторитетных людей, мистер Бэн-нон был самым подходящим кандидатом на роль проводника, если вы решили вернуться из похода живыми и невредимыми, и Джоанна, естественно, сгорала от нетерпения перед встречей с живой легендой. Единственное, что она знала, так это то, что он ровесник Брайана. Должно быть, это серьезный, молчаливый, плотно сложенный мужчина, точь-в-точь такой же, как остальные жители Северной Территории.

Приняв расслабляющий душ и сбрызнувшись одеколоном, — о господи, он был горячим! — девушка прошлепала в спальню и натянула на себя маленькое черное с золотом шелковое платье с открытой спиной, накинула на плечи подходящий треугольный платок с длинной бахромой и критически оглядела себя в зеркале. V-образный вырез на груди был, пожалуй, слишком глубоким, и девушка благоразумно заколола его малюсенькой золотой булавочкой. Теперь все в порядке.

Шелк платья приятно холодил кожу, скользя по ней при малейшем движении, и, чтобы сохранить ощущение прохлады, Джоанна собрала волосы в аккуратный пучок на затылке, закрепив его позолоченной сеткой и выпустив по бокам несколько игривых прядок. Слишком жарко было оставлять ее густую, тяжелую шевелюру распущенной, как обычно, хотя прямой пробор и художественный беспорядок невероятно шли ей. Наклонившись ближе к зеркалу, она в последний раз проверила макияж и, довольная собой, выпрямилась. Ее гладкая матовая нежно-розовая кожа приятно загорела на щеках, а темные глаза, обрамленные густыми ресницами, удивительным образом контрастировали со светлыми блестящими волосами. Ее брат, такой же темноглазый, но черноволосый, отличался скорее суровой мужской красотой, чем изяществом.

Было уже больше семи, и Брайан, скорее всего, заждался. Они договорились встретиться пораньше и выпить перед ужином чего-нибудь прохладительного. Интуиция подсказала Джоанне, что в целях экономии времени стоит воспользоваться лестницей, а не лифтом, и девушка легко побежала вниз по ступеням.

С лестничной площадки второго этажа она увидела прохладное, со вкусом оформленное фойе, сплошь заставленное раскидистыми тропическими растениями. У конторки дежурного спиной к ней стоял высокий мужчина, одетый в джинсы и выцветшую от времени рубашку. Джоанна резко остановилась, инстинктивно чувствуя едва различимые признаки опасности. Достаточно было одного взгляда на лицо молодой смазливой дежурной. Как она улыбалась, протягивая ему ключи, с каким обожанием и слепой преданностью заглядывала ему в глаза! А он совершенно невозмутимо повернулся и решительно зашагал прочь. К лестнице! Сердце Джоанны тревожно забилось.

Мужчина приближался, и теперь девушка могла разглядеть его лицо. Красивое, худое, точно отлитое из бронзы, оно явно принадлежало высокомерному, непреклонному человеку. И самое страшное то, что в нем было нечто большее, чем простая человеческая привлекательность. Сам мужчина был чуть выше шести футов, крепкого телосложения, широкоплечий, с узкими бедрами, самоуверенный в движениях и какой-то… чему и названия-то не было. Джоанне тут же пришло в голову, что он наверняка окажется опасным, безжалостным любовником, и сама мысль обожгла ее, словно раскаленная игла. Он совсем не походил на образованного, воспитанного джентльмена, а скорее на дикого, беспощадного людоеда из племени аборигенов. Он приближался к ней дразнящей, гипнотизирующей, исключительно мужской походкой, пряча глаза под щегольски надвинутой на лоб дорогой жемчужно-серой шляпой.

Зачарованная, Джоанна наблюдала за тем, как он перепрыгивает сразу через две ступени. Она хотела было спрятаться, но поняла, что уже не успеет, и тогда, глубоко вдохнув, медленно пошла навстречу.

Все было бы хорошо, не испытай она необъяснимой, навалившейся бог весть откуда невероятной неуверенности в себе. На долю секунды она почувствовала тошноту и головокружение и, когда мужчина проходил мимо, неловко споткнулась. Молниеносно его длинная рука взметнулась вверх, ухватив ее за талию. Неизвестно, что напугало Джоанну больше — угроза падения или его реакция. На нее точно обрушилась тяжеленная гора! Не в силах вымолвить ни слова, она покорно терпела присутствие его ладони на своем бедре и ждала, что же будет дальше.

— Хорошенькое дело, — растягивая слова, шутливо заговорил ее спаситель, — маленькая тигровая лилия сбежала из сада. Ай-ай-ай!

Его глаза, светло-серые, почти прозрачные, мерцали в тусклом свете, и что-то нестерпимо заныло у девушки в груди, а щеки залились предательским румянцем. На мгновение она почувствовала прикосновение его сильных, мускулистых бедер к своим ногам и вздрогнула. Их взгляды встретились — серебристо-серое сияние и темный чувственный бархат. С минуту девушка боялась заговорить или просто улыбнуться, а затем с удивлением услышала свой неестественно тихий, испуганный голос:

— Большое спасибо, что поддержали меня. Туфли зацепились за дорожку, и я чуть не упала. Еще раз спасибо. А теперь я должна идти.

При этих словах его осанка и взгляд приобрели еще большую надменность:

— Вы серьезно? Еще немного — и мы заговорили бы о погоде. — Он продолжал пристально разглядывать ее, отрезая путь к отступлению, и что-то в его взгляде заставило Джоанну вспыхнуть, как солома на ветру. Враждебно прищурив глаза, она гневно оттолкнула его руку и, еле сдерживая себя, зашипела:

— Не смейте так смотреть на меня! Немедленно пропустите!

— Ах, ах, ах, какие мы нежные! — Мужчина намеренно медлительно убрал руку со стены и освободил проход. — В будущем я дважды подумаю, прежде чем спасать капризную городскую красавицу.

Джоанна чуть не задохнулась от такой неслыханной наглости, но виду не подала.

— Вы, — холодно произнесла она, — форменный грубиян, каких не часто встретишь даже в захолустье.

— Охотно верю тебе, златовласочка моя. Даже когда ты говоришь штампами, ты неотразима. Ругай меня, ругай, в твоих устах уксус превращается в сладчайший мед. — Его взгляд привычно скользнул вниз и остановился на матовой коже ее груди и шеи, оценивая их прелесть с чисто мужским бесстыдством.

Джоанна гордо вздернула подбородок, пытаясь вернуть утерянное спокойствие, и прошмыгнула мимо него вниз по лестнице. Краем глаза она заметила, как мужчина повернул голову и бросил в ее сторону последний, уже насмешливо-ироничный взгляд, а вслед за ним полетели и слова: