Надежда Ростона - Эленора Валкур

Меня ждал огромный котел, пришлось положить на бок эту гигантскую посудину и практически забраться внутрь со смесью песка и золы – ничто больше этот нагар не берет! Возникло искушение наплевать на все предосторожности и использовать магию, но я привычно подавила этот порыв и терпеливо заёрзала тряпкой по чугунному боку.

Позже Эстан рассказывал, как его занесло к нам на кухню. После бестолкового блуждания по коридорам, аудиториям и общежитию у принца пересохло в горле (подозреваю, – от попыток перекричать «экскурсовода», коим выступил магистр физического развития господин Тирий, вполне способный заткнуть за пояс самую болтливую базарную торговку), и, проходя мимо кухни во время инспекции столовой, принц решил попросить водички.

Разумеется, протоколом предусмотрено, чтобы воду ему подавали привозную – минеральную из источника в Пограничных горах, в фужере даритского хрусталя и, непременно, на серебряном подносе. Беда в том, что принц протокола не знал.

Он просто заскочил на кухню, спросил у выпучившей глаза тети Салины, где питьевая вода, потом взял (о, ужас!) оловянную кружку, зачерпнул воды из бочки, выпил, сказал спасибо, подмигнул мне и выскочил обратно в столовую.

К слову сказать, магистр Тирий и не заметил отсутствия главного экскурсанта, продолжая захватывающий рассказ о том, где, как именно и чем питаются воспитанницы в Школе.

Столбняк с тети Салины сошел только после глухого покашливания (глухим оно было, потому что я старательно кашляла внутрь большого котла, который, к тому же, выдавал совершенно жуткое эхо, превращая обычный кашель в утробный хрип подыхающего дракона).

Она села на табурет, ничего не замечая вокруг – такой человек стоял перед ней, говорил с ней, пил воду из ее бочки!

Ха! Знала бы она, кто ей котлы чистит… Наверное, вообще заикаться бы начала. Особенно, при воспоминаниях о применении половника в целях, никак не связанных с кулинарией.

Я потерла упомянутую «цель» и тоже глубокомысленно уставилась на наш закопчённый потолок. Причиной несвойственного мне приступа мечтательности была вовсе не фамилия Эстана – она на меня, в отличие от тети Салины, впечатления как раз не производила, а вот его изумительные глаза цвета осеннего неба…

Тиона так и не узнала, кто ей обеспечил веселую зеленую сыпь, но была бездоказательно уверена, что это – моих рук дело. Даже не знаю, почему это пришло ей в голову.

Предъявить она мне ничего не могла. Старшая Воспитатель – дама не болтливая, все проблемы предпочитает решать лично, сор из избы не выносит, а Тиона ей нравилась не больше, чем мне. Так что, не считая внеочередного дежурства, можно сказать, что мне всё сошло с рук.

Наш факультет целительства вообще пользовался славой самого безалаберного. Люди у нас учились талантливые, творческие, и нереализованная творческая энергия нещадно требовала выхода.

Как и все гении, юные целители делились на две категории – одни пытались навязать обществу свои правила, другие от этого самого общества самоустранялись.

На деле это выражалось в том, что половина факультета занималась активной общественной жизнью, проводили благотворительные акции, типа «Вылечи юродивого бесплатно – Выиграй золотой стетоскоп в подарок», или митинги – «Целители за сенат!», или создавали больницу для беспризорников.

Я относилась к другой половине. Вопреки законам математики, она была меньше первой.

С детства не любила всякие сборища, предпочитала книги и потихоньку занималась магией, чтобы не потерять навыков. Хотя в Тальсске уже лет тридцать, как магию с определенными ограничениями разрешили, память о Черной Инквизиции не давала носителям Дара спать спокойно.

Раньше я жила в другой стране, где магию признавали и искусством, и наукой. Где во главе государства стоял Маг, и если старший сын или дочь (власть передавалась прямым наследованием по старшинству независимо от пола) не обладал магической силой, власть переходила не к нему, а к следующему в списке наследования, этой силой обладавшему. В итоге именно этот закон и привел к неприятностям – старшие дети бывают очень обидчивы…

В общем, так вышло, что до четырнадцати лет меня учили тому, что уже четыре года я вынуждена скрывать и практиковаться тайком, по ночам. Об этом знала только Дасма.

Впрочем, Дасма знала обо мне всё. Мы делили одну комнату в общежитии больше четырех лет, и она была единственным моим близким человеком.

Училась Дасма на факультете «Управления элитными домами и организации светских мероприятий». Экономка и тамада в одном флаконе, только на порядок дороже.

После лекций Дасма бежала на работу, в один из богатых домов – гоняла горничных и изводила повара. По крайней мере, я себе примерно так представляла ее должностные обязанности.

Еще она периодически занималась подготовкой балов, праздников и других светских мероприятий. Видела я её только по ночам и в редкие выходные дни, когда нас отпускали по домам.

А домом все четыре года нам служило школьное общежитие. Комната небольшая, но уютная – Дасма создала в ней своеобразный антураж, который напоминал сразу и логово лесной ведьмы, и палату принцессы – мои травы сушились пучками, свисая с потолка; склянки, баночки и прочая лекарская посуда занимала две полки шкафчика, остальные пять полок оккупировали книги.

При этом шторы, покрывала и даже коврик – в нежных розово-бежевых тонах. На окне – красные цветущие бегонии, даже каменная кладка и портал камина выкрашены в миленький розовый цвет. У случайных посетителей нашего обиталища, как правило, начинался приступ когнитивного диссонанса, но нам нравилось.

Обычно я валялась здесь на кровати, наслаждаясь тишиной, с книжкой в руках. Но сегодня Дасма заявилась домой раньше, чем я ждала, и какая-то возбужденная – каре-зеленые глаза горели, как болотные гнилушки, рыжая челка топорщилась над покрасневшим лицом, пухленькое тело подпрыгивало от нетерпения, напоминая мячик. В коробке, зажатой в руках, также прыгали пирожные… Похоже, всю дорогу до дома она просто бежала.

– Мы едем в столицу!!! – выпалила Дасма с порога, плюхнув коробку с пирожными на белоснежную скатерть деревянного столика, стоящего между нашими двумя кроватями.

Как будущий профессиональный целитель я знала, что с теми, кто внезапно свихнулся, не спорят, поэтому кивнула:

– Хорошо. Только компот допью.

Лежать на кровати, потягивая отвар лесных ягод и перелистывая страницы новой книжки, еще пахнущей типографией, было так чудесно, что вторжение лучшей подруги в мой уютный мирок казалось актом военной агрессии.

Дасма, игнорируя язвительное замечание, отобрала кружку:

– Потом допьешь! У меня такие новости! Такие новости!!

Дасма залпом выпила мой компот!!!!

– Ага, – с грустным вздохом вырвалось из моей груди, – допью, похоже, придется варить новый. Это последняя кружка была…

– Да забудь ты о компоте! Я нашла нам работу в Тилисске!

– Заманчиво, – без тени интереса в голосе произнесла я, разочарованно откладывая книжку – почитать уже не получится, пока она не выскажет всё, что хочет.

– И что это за работа? В столичной больнице появилась вакансия дежурной по горшкам? А в отделении для душевнобольных не хватает праздников? Тогда, конечно, наши кандидатуры пройдут вне конкурса.

Дасма мужественно выдержала паузу. Вздохнула. Отодвинула табурет из-за стола. Села. И уже спокойно сказала:

– Ты уже вторую неделю не в себе, поэтому я прощаю тебе твое хамство. Так вот. Сначала обо мне. В Летнюю Резиденцию требуется экономка. Я отправила резюме и рекомендации. Через неделю после выпускного явка на собеседование.

– Это, конечно, замечательно, – скептически протянула я, принимая вертикальное положение, – но с чего ты взяла, что возьмут именно тебя?

– Потому что я лучшая! – просто и скромно ответила моя подруга, и в этот момент даже я обрела уверенность, что именно так всё и будет.

– Теперь ты. Требуется ученик придворного мага.

– Ясно… – из меня исторгся ироничный смешок, – Дасма, я как раз готовила на завтра жаропонижающую настойку. Хлебни из того горшка два-три глоточка. Если через полчашки не поможет, допьешь всё.

Я ткнула пальцем в сторону рабочего комода, на котором действительно настаивался отвар от жара для завтрашнего итогового зачета по лечению травами.

Вообще этот комод – единственная собственность Дасмы, доставшаяся ей от дальних родственников, но она благодушно разрешала мне пользоваться им в качестве рабочего стола, так как посягать на гордость будущей домоправительницы – белоснежную скатерть с ручной вышивкой – было категорически запрещено под страхом смерти.

– Ну знаешь, Мия, я, между прочим, для тебя старалась, в смысле, старательно подслушивала. Отбор состоится через две недели. Участники, прошедшие во второй тур, должны явиться в Летнюю Резиденцию седьмого числа Цветущей Луны. Вот.