Истории о Боло - Кейт Лаумер

Невозможно сказать, насколько сильно разрушены муниципальные службы. Но прежде чем отправиться туда, я должен был быстро проверить корабль. "Прометей" был мечтой, которой я — и многие другие — жил в течение трех лет. Я должен был был убедиться.

Я направился к бункеру, в котором находилось начало туннеля, маловероятно, но там могла быть машина.

Почти стемнело и идти было трудно; бетонные плиты под дерном были выворочены и наклонены. От чего-то по земле пробежала рябь, как от камня, брошенного в пруд.

Я услышал звук и замер как вкопанный. Из-за обесцвеченных стен блокгауза, в сотне ярдов от меня, послышался лязг и грохот. Взвыл ржавый металл; затем в поле зрения появилось нечто размером с выброшенный на берег сухогруз.

Два тускло-красных луча, светящихся в верхней части высокого силуэта, качнулись, вспыхнули малиновым и остановились на мне. Оглушительно взвыла сирена — ууууу! ууууу! УУУУУ!

Это была беспилотная боевая единица “Боло Марк II”, несущая автоматическую караульную службу, и ее системы обнаружения нарушителей следили за мной.

Боло резко развернулся; снова раздалось “ууууу! ууууу!”; робот-сторожевой пес поднял тревогу.

Я почувствовал, как у меня на лбу выступил пот. Стоять перед Боло Марк II без электронного пропуска было равносильно тому, чтобы оказаться запертым в одной комнате с разъяренным динозавром. Я посмотрел в сторону Основного Блокпоста: слишком далеко. То же самое касалось и ограждения по периметру. Лучше всего было вернуться ко входу в туннель. Я повернулся, чтобы броситься к нему, зацепился ногой за плиту и тяжело рухнул вниз.

Я поднялся, в голове у меня звенело, во рту ощущался привкус крови. Казалось, что выщербленный тротуар качается подо мной. Боло быстро приближался. Бежать было бесполезно. Мне нужна была идея получше.

Я распластался на земле и переключил управление костюмом на максимальную теплоизоляцию.

Серебристая поверхность стала тускло-черной. Двухфутовый клочок рваной бумаги трепетал на выступающем из бетона краю; я потянулся к нему, оторвал, затем, пошарив в кармане, достал спичку и поджег его. Когда бумага разгорелась как следует, я отбросил клочок подальше. Он отлетел на несколько футов и застрял в зарослях травы.

— Продолжай двигаться, черт бы тебя побрал! — прошептал я. Ругательство подействовало. Порывистый ветер развернул бумагу. Я прополз несколько футов и вжался в неглубокое углубление за плитой. Боло приближался; разболтавшаяся гусеница с ритмичным стуком шлепала по земле. Горящая бумага была уже в пятидесяти футах, мерцая оранжевым светом в густых сумерках.

В двадцати ярдах, возвышаясь, как пагода, Боло остановился, загрохотал и повернул свою покрытую прожилками ржавчины башню, ища источник излучения, который впервые заметил его IR[2]. Горящая бумага привлекла его электронное внимание. Башня качнулась, затем развернулась обратно. Оно озадачено. Оно снова взвизгнуло, затем приняло решение.

Орудийные порты распахнулись. В цель попал залп противопехотных пуль; клочок бумаги исчез в облаке взметнувшейся грязи.

Я прижался к земле, как золотая скань обтягивает бедро певицы, и ждал; ничего не происходило. Боло сидел на месте, тихо урча сам себе. Затем я услышал другой звук, перекрывающий шум работающего на холостом ходу двигателя, отдаленный гул, похожий на полет бомбардировщиков на низкой высоте. Я приподнял голову на полдюйма и взглянул. За полем двигались огни — спаренные лучи автоколонны, приближающейся из города.

Боло зашевелился, тяжело двинулся вперед, пока не оказался на расстоянии не более двадцати футов от меня. Я увидел, как высоко на бронированном фасаде открылись оружейные порты — те, в которых размещались тяжелые пулеметы “бесконечные повторители”. В поле зрения на мгновение появились тонкие черные дула, затем опустились и зафиксировались.

Они нацелились на встречные машины, которые теперь рассыпались в беспорядочную шеренгу под клубящимся слоем пыли. Сторожевой пес готовился защищать свою территорию — и я оказался в центре событий. С другого конца поля ударил бело-голубой луч прожектора, отразившись от чешуйчатой обшивки Боло. Я услышал, как внутри боевой машины-монстра щелкнули реле, и приготовился к грохоту ее батареи…

Раздался сухой скрежет.

Орудия разрядились, лязгая впустую. За оградой луч прожектора еще мгновение светил на Боло, затем переместился на пандус, назад, снова вперед, снова назад, словно ища что-то.…

Боло снова выстрелил из своих пустых орудий. Его красные ИК-лучи снова охватили сцену; затем щелкнули реле, бессильные орудия убрались назад, крышки орудийных портов закрылись.

Удовлетворенный, Боло развернулся и двинулся прочь, оставляя за собой вонь озона и эфира, сломанная гусеница стучала, как калека по лестнице.

Я подождал, пока он не скрылся во мраке в двухстах ярдах от меня, затем осторожно повернул регулятор скафандра, чтобы выпустить тепло. При полной изоляции человек мог свариться в собственном соку меньше чем за полчаса.

Прожектор уже погас. Я встал на четвереньки и направился к ограждению периметра. Схемы Боло были настроены не так хорошо, как следовало бы, и он позволил мне пройти.

В ярком свете и пыли за ржавой ажурной сеткой, которая когда-то была сетчатым забором, двигались какие-то люди. Они были вооружены и стояли тесными группками, глядя в сторону блокгауза.

Я подошел ближе, стараясь не высовываться и избегать желтоватых полос света, отбрасываемого фарами припаркованных транспортных средств — полугусеничных автомобилей, бронемашин, нескольких легких танков с экипажами.

Во взгляде этой толпы не было ничего такого, что заставило бы меня вскочить и поприветствовать их. Они были одеты в зеленую униформу, и половина из них щеголяла бородами. Что за чертовщина: Кастро высадил войска?

Я свернул направо, подальше от больших главных ворот, которые день и ночь охранялись охранниками с автоматами. Теперь они свисали на одной петле с поцарапанного бетонного столба, под кучкой мертвых датчиков[3] в проржавевших скобах. Большая табличка с надписью “АЭРОКОСМИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ГЛЕННА — ТОЛЬКО УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПЕРСОНАЛ”, лежала лицом вниз в кустах высотой по пояс.

Подъезжало все больше машин. Слышно было много криков и разговоров; сформировалась группа людей и направилась в мою сторону, держась по ту сторону упавшего забора.

Теперь я был вне яркого света фар. Я рискнул броситься наутек, перелез через провисшую проволоку и пересек покрытую выбоинами дорогу, прежде чем они добрались до меня. Я присел в канаве и наблюдал, как патруль высаживает людей парами с интервалом в пятьдесят ярдов.

Еще пять минут, и они бы перехватили меня — вместе с тем, за кем или чем они охотились. Я пробирался обратно через пустырь и обнаружил полосу низкорослого кустарника, окаймленную косматыми деревьями, под которыми то тут, то там виднелись участки потрескавшегося тротуара.

Теперь кое-что начало проясняться: не было никакого человека, который нажал на кнопку, чтобы вывести меня из стазиса и встретить меня, потому что никто не нажимал на нее. Автоматика, сработавшая из-за какой-то неисправности, инициировала цикл восстановления.

Автономный энергоблок системы был спроектирован таким образом, чтобы поддерживать минимальные жизненные