Огненная дева - И. Пфлаумер

Отвечать ей сейчас — только злить. Чем быстрее пар из неё выйдет, тем меньше у меня будет синяков.

— Я тебя, гадина, в дом взяла, а ты лодырничаешь? Хлеб мой жрёшь, тварь, а работать не желаешь? Жиреешь на моих харчах, а я пахать должна с утра до ночи, чтобы тебя, приживалку, прокормить? Гнида безродная!

Я пониже опустила голову, чтобы разгневанная Мамаша не повредила мне лицо. Грету, дочь кровельщика, мачеха так отделала, до сих пор смотреть страшно. Всё лицо сломала бедолаге, та теперь вообще на улицу не выходит, глаза одного лишилась, нос сломан, зубов почти не осталось — только в цирке на потеху показывать.

— На меня смотри, скотина, когда я с тобой разговариваю!

Внимательно глядя на толстые белые руки, я подняла голову. Тут же правая рука мамаши взметнулась вверх и со всей силы опустилась мне на лицо. Ну, она-то меня не первый год лупит, я знаю чего и как. Всего-то чуть отклониться, так, чтобы тяжелая пятерня лишь прикоснулась к лицу. Оставалось только схватиться за щеку и упасть на колени. Совсем на землю ложиться опасно — может запинать до смерти, а так, когда я вроде и не лежу и не стою — бить неудобно, а увёртываться проще.

— Нахлебница! Тварь! Будешь работать, скотина!? Будешь?! Я тебе покажу, как мой хлеб просто так прожирать!

Удары так и сыпались на мои плечи. Самая соль в том, чтобы увиливать от оплеух, и при этом их получать. Мамаша должна быть уверена, что мне досталось, иначе не успокоится. Что-то она сегодня совсем не в духе.

— Роза. Роза!

Голос хозяина достучался до мозгов мамаши, и она обернулась к дверям.

— Роза, я просил тебя не обижать ребёнка. Что с неё взять — дитя ещё совсем. Иди лучше гостей встречай. Сегодня у нас будет большой навар, очередной караван паломников пришел.

Мамаша с ненавистью посмотрела на меня, но руку опустила.

— Быстро работать! — прошипела она и отправилась в таверну. Хозяин пропустил её, но внутрь не вошел. Я прямо чувствовала, как его липкий взгляд скользит по моей скрюченной фигуре. Говорят, в молодости он был ладным, видным, но постоянные пьянки да кутежи явно отметились на его наружности. Красная, бугристая кожа натягивалась на круглых щеках нездоровым румянцем. Водянистые глазки терялись в складках, как у бульдога. Он постоянно облизывал крупные, мясистые, растрескавшиеся губы. Когда такая физиономия возникает перед глазами, хочется инстинктивно зажмуриться, что я и сделала.

— Обижает она тебя?

Голос прозвучал совсем рядом. Хозяин явно не собирался уходить. Я почувствовала прикосновение потных пальцев к щеке и дёрнулась.

— Не бойся, я тебя не обижу. Ты так выросла, Лиин.

Дядька присел на кромку колодца так, что его рожа оказалась напротив моей. Я тут же вскочила на ноги и отряхнула колени.

— Всё нормально. Мне работать надо.

— Погодь, — Хозяин схватил меня за руку и повернул к себе. — А ты высокая, как я погляжу.

Да уж, действительно. Его немытая голова доставала мне где-то до носа, поэтому мне оставалось только смотреть прямо на засаленые волосы.

— Совсем выросла. Созрела…

Неожиданно хозяин схватил меня за перси. Я дико растерялась, то ли от того, что он мои груди нашел, то ли от омерзения, поэтому даже вырываться не начала.

— Тебе нужен защитник Лиин. Кто-то, кто будет оберегать тебя. Приходи ко мне сегодня вечером. Договоримся.

Он погладил меня, и я резко дёрнулась в сторону.

— Тебе нужен кто-то, кто бы тебя объездил. Да, объездил!

Хозяин заржал и исчез в таверне. Видимо шутка показалась ему очень смешной.

Я уселась на колодец, стараясь унять мелкую дрожь. Гадко-то как, великая Леля! Я, конечно, давно знала, что и кухарка Маргарита, и обе горничные время от времени ночуют в спальне Хозяина, но чтобы он и ко мне присматривался? Как же это всё мерзко, как противно! Захотелось убежать на реку и срочно помыться. Я уже направилась к выходу из двора, но наткнулась на Керо.

— Не советую сейчас убегать. В таверне ждут караванщиков, нужно будет заняться лошадьми. Наткнулась на Розу? — Он заметил, мою разбитую губу.

— Наткнулась, — мне хотелось кинуться к Керо, пожаловаться ему на жизнь, попросить совета, но я не была уверена, что стоит это делать. Чем он может мне помочь? Пожалеть да посочувствовать? Спасибо, не надо. Этого я и сама могу.

— А откуда караван? — я решила поговорить о чём-нибудь отстранённом. Проблемы надо решать по мере их возникновения. Мы пошли к конюшне.

— С востока, по-моему. Пару дней будут проповедовать о грядущей войне, призывать всех к покаянию и уповать на Огненную деву.

— Думаешь, война и впрямь будет?

— Кто его знает. Говорят, на юге уже во всю воюют. Коннорир то ли уже напал на Ланедор, то ли столько собирается напасть. А от Ланедора рукой подать до нас.

— Но ты же говорил, что Коннорир — маленькое княжество на юге…

— Очертания государств теперь меняются очень быстро. Там без магии не обошлось, иначе как объяснить, что несколько южных стран вообще сдались Коннориру без боя? Народ твердит, что это предречено. Помнишь: 'И тёмные тучи с южных краёв пронесутся ураганом над миром. И все склонят головы перед властителем пустыни'…

— Ой, ну это же просто старая баллада. Ей сто лет в обед. Как можно в это верить, — усмехнулась я, но продолжила: 'Лишь Огненная дева с пылающим сердцем пройдёт сквозь снега, болью будет наполнен её путь. И если хватит её пламени, и если отдаст она всё, что имеет, сумеет она осветить тьму, подобно молнии. Но где же Огненная дева? Кто видел её в этом заледенелом краю?

— Да, это та самая баллада. Но люди напуганы. Они готовы поверить во что угодно. Чем Огненная дева хуже небесного ангела или морского владыки? К тому же Огненная дева издревле считается защитницей Ромнии. В легендах говорится, что она не раз появлялась в наших краях, чтобы защитить землю королевства.

— Неужели королю не хватает ума, чтобы найти какую-нибудь молодку, что владеет магией огня, и предъявить народу? И овцы сыты и волки целы.

— Не всё так просто. Кроме короля есть первый епископ, который, как известно, действительно верит во всю это сентиментальную чушь. Он ни за что не примет подобной подделки, а без благословления епископа люди не примут Огненную деву.

— Как всё это сложно, — вздохнула я. Ссадина на губе ныла, а в левом плече поселилась тупая, тягучая боль. Я скривилась, и Керо это заметил.

— Ладно, иди уже, доходяга. Скоро шесть, — он хитро улыбнулся, не отвлекаясь от работы.

Неужели знает? Я почувствовала, как краснеют щёки.

— Тогда я пойду на озеро, ополоснусь.

Знает — и пусть знает. Не пойман — не вор, решила я, и действительно направилась к озеру. Больше всего на свете мне хотелось кинуться к дубу и сидеть на нём до полуночи, пока капитан не задует свечу и не отправится в свои апартаменты, где-то внутри башни. Какой же он красивый, когда сидит в кабинете при свечах — пишет указы или читает какие-то документы. Но пока мамаша меня охаживала, я успела вляпаться в куриный помёт, не ходить же так?