Черное сердце - Екатерина Мельникова

– И ваша вас любит.

– Может, хватит? – второй парень выгибает под стать волосам каштановые брови.

Экстрасенс, естественным или потусторонним разумом уловив его недоверие, продолжает изощряться в попытках доказать свой дар:

– Ваши родители…

– Разошлись, знаю. – Нетерпеливо перебивает парень. – Мама живет в Лос-Анджелесе, а папа здесь в Питере имеет собственный ночной клуб. Не надо мне рассказывать историю моей жизни!

– Джордан… – шепчет Карина, предостерегающе сжимая в руке ладонь любимого.

– Тебе нужны бабки от нас? – дерзит Джордан. – Мы знаменитости, любой нас знает!

– Мальчик, вы с женой пока ничего такого не сделали в своей жизни, кроме как окончили Гарвардский университет. Вы всем довольны, я верю – дело в том, что вы не верите мне. Я не интересуюсь футболом, не знаю имена спортсменов и не хожу в ночные клубы слушать живое исполнение, – убедительно вверяет мужчина, переводя взгляд с парней на девушек. – Почему вы не верите, что я – это я?

– В чем прикол? – не сдерживается Владлен. – Кто тебя подослал нас наколоть?

– Вас не четверо. – Говорит экстрасенс, демонстрируя одну из своих сверхспособностей игнорировать. – Есть еще один друг. Вы играли в одной команде, пока он не получил серьезную травму бедра. Я чувствую ваше стремление помочь. У него все будет хорошо. Надо, чтобы он потерпел. Пластина приживется совсем скоро.

Ребята таращатся друг на друга – о пластине в Ромкином бедре никто не знает, кроме них. Никто не знает подробности операции.

– Слушай, – в этот раз над ответом Джордан задумывается, – вали. Иди, и дальше вымогай у продажных медиков все детали. Врачебная тайна у них…

– Дружище. – Возражающим тоном говорит Карина. Слова идут сами почти против ее воли. – Пусть поговорит. Мне интересно.

Владлен фыркает, как конь.

– Если позволите.

– Скажите, пожалуйста, чем конкретно мы с Джорданом занимаемся в плане музыки?

– Вокал и гитара. В Гарварде изучили историю музыки, а гитару и пение освоили отдельно, но тоже в США.

– Петербургские тайны, не иначе! – саркастически орет Джордан, театрально взмывая в воздух руку, как крыло.

– Родители Алисы живут в Подмосковье, там еще младший брат есть. Джордан… ваша мама вас любит, не осуждайте ее за то, что она работает фотомоделью.

Джордан нервно дергается на месте, под ним даже стул скрипит.

– Карюша тоже подрабатывает моделью, но дело не в этом. Моя мать, она… снимается… ну… – он держит паузу, позволяя своему смущению развязаться. – Голой. Вот какой!

– Почему бы и нет, она красавица. В искусстве нет запретных тем. Искусство должно быть обнаженным, или это уже не искусство.

– Ты ее новый бойфренд, что ли?

– Нет! Я экстрасенс.

– И у тебя, чтоб мне треснуть, нет личной жизни.

– Чувствую, своего русского папу вы любите больше, хотя он вечно занят. Это он помог вам с поступлением. Но найдите сегодня время вспомнить английский и позвонить маме, она будет рада.

Джордан открывает рот, но так и не успевает решить, на каком языке послать этого дятла. Экстрасенс продолжает заливать:

– По поводу Владлена. Родителей не чувствую вообще, есть старший брат. Он не женат. И никогда не женится. Владлен, вы слишком сильно разрываетесь между ним самим и его ориентацией. Вы переплыли в одной лодке целый океан боли и предательства, забудьте то, что он не такой как вы, и вспоминайте, как он вам отдавал последнюю булочку, когда сам умирал от голода. Важно только то, в чем вы схожи.

Владлен бледнеет. Еще минута, и его очень сложно будет отличить от трупа, только что вывезенного из морозильной камеры.

– Заткнись, – выдувает он, моргая от щиплющих глаза предательских слез.

– Извините, что делаю больно. Мне жаль. – Говорит экстрасенс, хотя по голосу этого не понять, кроме того, он похож на кота под валерьянкой, заметив, что на Владлена действуют его слова. – Это не из-за того, что я «не знаю», какого все это.

– Все ты знаешь. Ты знаешь больше, чем мы все. Не потому, что ты «экстрасенс», а потому, что ты разводчик паршивый. Кто ты по профессии?

– Врач-анестезиолог, но у меня две специализации. Я практиковал, как семейный психолог около пяти лет. В основном работал с детьми.

– Прекрасно. То-то я вижу, что ты выбираешь точки побольнее. Значит, говоришь, имеешь диплом по запудриванию мозгов. Я эту историю о нашей с братом судьбе рассказывал русскому тинэйджерскому изданию. Ты мог прочитать.

– Ничего я не читал, и если ты настраиваешь людей на позитив, это не запудривание мозгов, а спасение жизни. Я слышу ваши мысли, вы думали, скажу ли я что-нибудь про брата, или пьющих родителей. Владлен, никто ни в чем не виноват. Главное, что сейчас все хорошо.

– Ну ладно, допустим, мы поверили, что вы обладаете сверхспособностями. Ваши дальнейшие действия? – с любопытством отзывается Джордан, называя экстрасенса на «вы» неожиданно даже для себя. Жажда развязки этой истории смыкается у него над головой.

– Никаких, я просто хотел посоветовать вам получше приглядывать за Кариной, когда она забеременеет, особенно в последний месяц. Алиса…

– Да? – подпрыгивает та, пока Джордан после трепещущего совета принимается решать в уме сверхсложное уравнение на деление, умножение и понимание происходящего.

– Поздравляю, у вас мальчик.

– Ха! – Владлен радостно хлопает в ладоши, наконец-то поймав экстрасенса на ошибке. – Не угадал. Нет у нас детей. Только планируем.

– Ты его пару недель назад «запланировал» на стиральной машинке. – Экстрасенс дергает бровью, и Владлену кажется, что он знает, насколько это было круто.

Алиса, расширив глаза, кидает на мужа взбешенный взгляд.

– Кому ты рассказал про машинку, Влад?

– Никому я не говорил! – отвечает он, в упор рассматривая глубокий взгляд экстрасенса, пытаясь отыскать там некий механизм по чтению горячих мыслей.

– Никому? Мужики любители рассказывать друг другу, как и кого! Как тебе не стыдно, я ведь твоя жена!

– Бабы, что ли, друг другу не рассказывают? Я действительно не говорил. Что… за… бред? – он вскидывает руки, отпуская этот вопрос то ли во вселенную, то ли кому-то из людей – любому, кто в курсе, что происходит вокруг.

– Точно?

– Нет, я подал объявление! – саркастически плюет Владлен. – А ты что, беременна?

Алиса кокетливо кладет в рот кончик указательного пальца.

– Только сегодня хотела сказать…

– Что, беременна? Правда, беременна?

– Подтверждено!

– Зайка моя, сладенькая моя! Я – папочка! – Владлен с Алисой, позабыв об экстрасенсе, одновременно прыгают в жаркие объятия друг друга, как спортсмены, выигравшие кубок мира, издавая при этом всевозможные звуки восторга, но Джордан с Кариной остаются все в том же заморожено-овощном состоянии, пригвожденные к стульям, будто экстрасенс выстрелил в них из лука.

– Говори, кто в честь годовщины заказал для нас прикол, – требует Джордан, пока его же взгляд договаривает «ни то урою».

– Независимый американец до сих пор не верит мне?

– Я – русский. – Рычит он.

– Почему?

– Потому что я так решил. Пока в России мои близкие – это мой дом, и это – мой родной язык.

– Я знал, что вы окажетесь резким человеком. В наше время это полезно. – Договаривая, экстрасенс медленно поднимается на ноги. – Вы легко выносите любую критику, оттого что сам грубый и шумный, как перфоратор. – С Джордана сползает лицо. – Не обижайтесь, дома вы другой – милый домашний котик. – Поспешил добавить мужчина вовсе не потому, что испугался. Сама его дерзкая поза говорит о том, что ему ничего не известно о страхе и смущении.

– Ой, это правда. – Карина хлопает Джордана по коленке, но жар его глаз оставляет на ней ожог. Она стыдливо опускает глаза.

Ей что, понравился этот тип?

– Знаете, будущее многовариантно, но я пришел сюда по большей части из-за одного факта…

– Так это еще не все? – кипя от ярости, спрашивает Джордан.

– Нет. Джордан, через несколько лет ваша жена станет… моей женой.

Если бы с потолка повалил снег, никто бы не заметил. Если бы во дворе высадился космический корабль, никто бы не заметил. Все самое неожиданное уже произошло. Особенно эти последние два слова. Крайне волшебные.

Счастливые Владлен с Алисой прекращают подпрыгивать и возвращаются к ним, возвращаются к жизни и переводят дыхание, замечая, что лицо Джордана похоже на отражение в разбитом зеркале. Еще мгновение и оно просто треснет, как гипсовая маска. А потом экстрасенсу самому придется в гипсе провести ночь в ближайшем травм-пункте. Джордан начинает подниматься, с каждой секундой вырастая над столом все больше, больше и больше, как воздушный шар-аэростат, а потом лопается выкриком:

– Короче, или валишь сам, или тебя отсюда вывезет «скорая»!

– Я предчувствовал вашу реакцию, учитывая нездоровую склонность к дерзости. И я знал, что в этот момент мне… надо будет уйти. Берегите друг друга. До скорой встречи!