Пламя войны - Евгений Руд

— Чудовище направляется в сторону астелианцев, — прорычал Бонуло.

Кито кивнула, и на ее лице появилось беспокойство.

Бонуло посмотрел на нее и спросил:

— Что еще?

— Его сумка. Рюкзак, который мальчишка с равнины потерял в Восковом лесу во время нашего состязания. Я нашла его на тропе рядом с последними мертвыми пауками, на нем еще оставался его запах. Начался дождь. И я потеряла след.

Лицо Бонуло потемнело.

— Мы расскажем хозяину долины Вестланд. Это может ничего не значить.

— А может значить. Я пойду, — сказала Кито.

— Нет, — заявил Бонуло.

— Но, отец…

— Нет, — повторил он жестче.

— А что, если оно его ищет?

Ее отец помолчал немного, а потом ответил:

— Твой астелианец умный. Быстрый. И в состоянии о себе позаботиться.

— Он маленький. И глупый. И ужасно меня раздражает, — с хмурым видом возразила Кито.

— Храбрый. Бескорыстный.

— Слабый. В нем даже нет волшебства его народа.

— Он спас тебе жизнь, — напомнил ей Бонуло.

Кито нахмурилась еще сильнее.

— Да. Он меня раздражает.

— Даже лев сначала бывает детенышем, — улыбнувшись, сказал Бонуло.

— Я могла бы сломать его пополам, — прорычала Кито.

— Сейчас — возможно.

— Я его презираю.

— Сейчас — возможно.

— Он не имел права.

— Это не ему было решать, — покачав головой, сказал Бонуло.

Кито сложила на груди руки и заявила:

— Я его ненавижу.

— И поэтому хочешь предупредить его об опасности.

Кито покраснела так сильно, что краска залила ее щеки и шею. Ее отец сделал вид, будто ничего не заметил.

— Сделанного не воротишь, — сказал он, повернулся к дочери и положил свою громадную руку на ее щеку, затем наклонил голову, разглядывая ее. — Мне нравятся его глаза, когда он на тебя смотрит. Они точно изумруды. Или молодая трава.

Кито почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы. Она закрыла их и поцеловала руку отца.

— Я хотела лошадь.

Бонуло громко, раскатисто расхохотался.

— Твоя мать хотела льва, а получила лиса. Она никогда об этом не жалела.

— Я хочу, чтобы это ушло.

Бонуло, продолжая обнимать Кито, зашагал к геардосу.

— Это не уйдет. Ты должна встать на стражу и наблюдать.

— Я не хочу.

— Так принято у нашего народа, — напомнил ей Бонуло.

— Я не хочу.

— Упрямое отродье. Ты останешься здесь до тех пор, пока в голове у тебя не прояснится.

— Я не отродье, отец.

— А ведешь себя именно так. Ты останешься с Сабот-га.

Они подошли к геардосу, и Бонуло без видимого усилия подбросил дочь вверх по седельной веревке.

Кито забралась на широкую спину геардоса.

— Но, отец…

— Нет, Кито. — Он устроился позади нее и щелкнул языком. Геардос спокойно поднялся и начал пятиться по тропе, по которой они сюда пришли. — Тебе запрещено туда идти. Это решено.

Кито молча ехала, сидя за спиной отца, повернув голову на запад и подставив взволнованное лицо ветру.

* * *

Старая рана беспокоила Стивенса, когда он тяжело спускался по винтовой лестнице в самое сердце земли, расположенное под дворцом Первого лорда, но он не обращал на нее внимания. Не стихающая пульсирующая боль в левом колене занимала его не больше, чем уставшие нога или натруженные за целый день тяжелых занятий мышцы плеч и рук. Он о них не думал, и его лицо оставалось холодным и неумолимым, напоминая видавший виды меч на поясе.

Все это беспокоило его гораздо меньше, чем предстоящий разговор с самым могущественным человеком мира.

Стивенса добрался до комнатки у основания лестницы и взглянул на свое искаженное изображение в тщательно отполированном щите, висящем на стене. Он поправил свою красно-голубую куртку — это были цвета Королевской гвардии — и попытался пригладить всклокоченные волосы.

Рядом с закрытой дверью на скамейке сидел юноша, нескладный и долговязый, совсем недавно повзрослевший, в слишком коротких брюках и куртке, из которых торчали лодыжки и запястья. Темные волосы падали на лицо, на коленях лежала раскрытая книга. И хотя палец юноши уткнулся в строку, он явно спал.

Стивенс остановился и пробормотал:

— Академ.

Юноша подскочил со сна, и книга упала на пол. Мальчик выпрямился, заморгал и, заикаясь, пробормотал:

— Да, сир… что… ах да. Сэр?

Стивенс положил руку юноше на плечо, прежде чем тот успел вскочить.

— Полегче, приятель. Итоговые экзамены на носу, да?