Венецианская леди - Мерил Джейкоб

Диана не оплакивала больше несбывшиеся мечты. В течение трех лет она старалась рассеять свою тоску, путешествуя по большим отелям Средиземноморского побережья. Она начала было флирт с капитаном спаги в Марекеше, быстро, впрочем, окончившийся, и провела душный грозовой вечер в Палермо с торговцем жемчугом из Салоник. Но эти мимолетные развлечения не давали ей должного утешения. И она медленно шла под откос, вдоль безразличных рельс.

Джимми Баттерворс сперва забавлял ее. Юношеская грубость его языка, бесконечная отвага, бессознательное самодовольство американского гражданина были предметом бесконечного удивления для шотландки голубой крови. Однажды во время вечерней прогулки по озеру Гарда, Джимми вдруг выпустил весла, прыгнул к леди Диане, обхватил ее своими могучими руками и восторженно воскликнул:

— О, как вы очаровательны!..

Леди Диана не протестовала, так как лодка была малоустойчивой, а также потому, что, наперекор всем светским приличиям, мальчишеский поступок Джимми ей почти нравился. Деликатно отстранив губы Джимми, она иронически заметила:

— Мой милый мальчик, у вас столько же такта, сколько у сорвавшегося с цепи буйвола, Призывая звезды в свидетели своей искренности, Джимми пробормотал:

— Диана! Диана! Уверяю вас, что вы умопомрачительны с вашим лицом святой Девы и с вашими томными глазами. Если бы вы показали кончик вашего носа через каменный забор нашего колледжа в Роттенбрайне, вы бы взбудоражили жизнь школьников на целый месяц. Сегодня днем, когда вы прыгали в лодку, я заметил кусочек вашего тела между бельем и чулком… Если бы Ромео увидел это, стоя под балконом, он побил бы рекорд на своей веревочной лестнице.

Таковы были прелюдии связи мистера Джимми Баттерворса и леди Дианы Уайнхем в поэтичной и лунной декорации окутанного сумраком озера Гарда. Месяц спустя они поселились во дворце Реццонико в Венеции.

В XVII веке представители рода Реццонико предложили сто тысяч дукатов Венецианской республике за честь быть допущенными в число славных венецианских патрициев. Леди Диана предложила сто пятьдесят тысяч лир за наем дворца.

Диана не любила Джимми в точном смысле этого слова. Подобно легкомысленной кошке, разрешающей котенку, отлученному от груди, продолжать ее сосать по привычке, леди Диана терпеливо переносила молодого американца в своей интимной жизни. Она снисходила до того, чтобы принимать от него денежные подношения, поскольку ей не подобало брать на содержание принца Уэльского от целлулоида, но не считала возможным отдаваться целиком его неуклюжим поцелуям. Для покорения сердца и чувств прекрасной шотландки нужно было нечто большее, изощренная страсть виртуоза, а не грубоватые ласки юнца, едва сошедшего со школьной скамьи.

Однажды вечером Джимми отправился с двумя товарищами в бар «Даниэли» выпить джина со льдом. Леди Диана приказала своему гондольеру Беппо везти ее в направлении к Сан-Микеле. Было половина первого ночи. Серебристый молодой месяц скользил над остриями колоколен, усеивая опаловыми отблесками город мрамора и вод. Свежий ночной ветер приносил с Лидо соленое дыхание Адриатики. Венеция засыпала..

Леди Диана, растянувшись в глубине гондолы на медвежьей шкуре, любовалась красотой ночи и предавалась воспоминаниям. Старые законы искоренили роскошь патрицианских судов, что не помешало леди Диане иметь роскошную малиновую гондолу, украшенную двумя химерами из бронзы, распростершими на ветру свои крылья и извергающими пламя из пастей.

Леди Диана курила папиросы, повернувшись лицом к фонарю гондолы — миниатюрной репредукции гигантского фонаря галеры Морозини[11], позабыв свое положение любовницы богатого американца, перевоплотившись в догарессу, одинокая и печальная, наслаждалась сладкой отравой Венеции.

Гондола леди Дианы проплыла мимо двух старых гондол с гнилыми бортами и разрушенной кормой, привязанных к старой прогнившей деревянной лестнице. Они напоминали двух отцветших красавиц, вспоминающих в одиночестве былую славу своих героических времен.

Рыжий кот, истощенный и взъерошенный, сидя на носу одной из гондол, неподвижно созерцал медленные отблески мутной воды. Проезжая, леди Диана протянула руку и погладила косоглазого мыслителя. Животное опустило уши и не двигалось. Была ли это воскресшая душа плебея, таинственно погибшего в ночи карнавала, или душа раба, удавленного за любовь красавицы в день символического обручения дожа с морем?

В Венеции существует поверье, что рыжие кошки таят за своими смарагдовыми зрачками блуждающий огонек людей, погибших от меча.

Прошлое леди Дианы проплывало перед ней с минувшим счастьем и забытыми наслаждениями. Перед ней проходили ее любовники, как статисты на заднем плане сцены; она считала главных из них в такт ударам весла гондольера. Сначала лорд Уайнхем, се муж, теперь покоящийся в холодной, окутанной туманами, часовне в графстве Эссекс. Второй — лорд Говард де Вальпен, повторение «улыбающегося кавалера» Франса Гальса, чемпион по игре в поло и пикантным рассказам за десертом. Третий — герцог де Масиньяк, секретарь французского посольства… Альфред де Виньи, начиненный высокопарными фразами. Французская любовь. Драматические ночи и трагические диалоги. Четвертый — Жорж Воблей, смешной шут времен империи… Контрасты… Скептические поцелуи и пируэты на карте нежности. Пятый — мистер Сомерсет Вифль, член парламента: несчастный случай на железной дороге. Спальный вагон и любовная записка. Шестой — Лео Тито, танцор из театра «Амбассадор»: женская месть, чтобы разозлить свою приятельницу, леди Дороги Хопсон. Беспокойная любовь; боязнь за жемчужное ожерелье. Седьмой — матрос: вечер сплина. Восьмой — боксер: вечер джина… Девятый — неизвестный. Девятый бис — английский офицер, чтобы подразнить неизвестного. Десятый — капитан спаги в мавританской вилле… Короткая идиллия. Одиннадцатый — Ахил Скопилос… Левантинец… Кошачья грация и розовое варенье… Двенадцатый — Джимми Баттерворс. На номере двенадцатом леди Диана остановилась. Гондольер поворачивал направо к проходу Морани. Перевернет ли она белую страницу, на верху которой под номером тринадцатым появится новое имя? Леди Диана вздохнула и, укутываясь в мех, прошептала:

«Тринадцатый… тринадцатый!»…

Она не была суеверна, но это совпадение внушало ей страх. Леди Диана наслаждалась заранее радостями и страданиями этой будущей страсти; ей хотелось, чтобы этот тринадцатый затмил всех остальных.

— В Реццонико, — велела она гондольеру. Была половина второго ночи, когда гондола причалила к парадной лестнице. Леди Диана прыгнула на мраморную ступеньку, зеленую от моха, и отпустила Беппо. Она вошла в свою комнату, не спросив у камеристки, вернулся ли Джимми. Выпив стакан ледяной воды, она повернулась к письменному столу, где на ониксовой подставке она находила каждое утро «New-York Herald» и «Daily Mail». На этот раз там лежала «Gazetta di Venezia». Английские газеты прибывали с запозданием на 24 часа. Леди Диана бросила любопытный взгляд на последние новости итальянской прессы. Заголовок, напечатанный жирным шрифтом, привлек ее внимание: