Венецианская леди - Мерил Джейкоб

— Почему вас больше не видно на Лило, леди Диана? Вы не любите его?

— Почему же?.. Больше всего я люблю моду, господствующую в Эксцельсиоре. Из пижамы в вечернее платье, из купального костюма в смокинг — это ли не разрешение проблемы туалетов. Кстати, не знаете ли вы моторную лодку под названием «Беатриче»? Торопливый рулевой этой лодки чуть не опрокинул вчера вечером мою гондолу.

— «Беатриче»? Вы не знаете, Лоренцетти?

— Нет, мой друг.

— А вы, Троделетто?

— И я не знаю.

Леди Диана постаралась обратить свой вопрос в шутку:

— Значит, никто в Венеции не знает об этом таинственном корабле. Совсем «Летучий голландец» с турбокомпрессором.

— Это судно не принадлежит никому из людей нашего круга, леди Уайнхем. По-видимому, это какой-нибудь заезжий иностранец.

— Иностранец, читающий Secolo и извиняющийся на отличном итальянском языке?

— Вы меня удивляете…

— И посещающий похожий на тюрьму дом возле Сан-Фантино.

Командор Лоренцетти решительно заявил:

— Послушайте, дорогая леди Уайнхем, дайте мне 48 часов, и я берусь узнать имя этой таинственной личности.

— Я была бы вам очень признательна, мой дорогой командор.

Леди Диана простилась с графиней Мольтомини и отправилась в Реццонико пешком через Проспект 22 марта. В семь часов вечера эта историческая улочка полна путешественников, торопящихся купить, до закрытия магазинов, раскрашенные открытки. Проходя мимо музыкального магазина, леди Диана услышала последнюю новинку венецианского Pavilion'а, гнусаво передаваемую граммофоном. Она бросила безразличный взгляд на тонкие кремовые нити сталактитов Грота Кружев и равнодушно прошла мимо витрины antichita[18], где красовалась картина Карпаччо[19], написанная гарантированно прочными красками, рядом со спинетом[20] из розового дерева, с выломанными клавишами, и сомнительными мощами XIV века. Она повернула, наконец, к улице Сан-Самуэле, отказавшись от услуг гондольера. Беппо уже заметил ее и пересекал канал ей навстречу.

Ничего не сказав, леди Диана села в гондолу. Всю дорогу она думала над последними словами Мольтомини. Неужели возможно, чтобы лучшее общество Венеции не знало владельца «Беатриче»? Не только лучшее общество, но и прислуга гостиниц, обычно хорошо осведомленная. В этом была загадка, раздражавшая ее, как личная обида. Она злилась на этого человека, как будто он умышленно возбуждал ее любопытство и скрывался с целью усилить ее желание узнать его. Она охотно бичевала бы свое тело и сердце, чтобы вернуть себе обычное хладнокровие. Но эти приступы возмущения были очень непродолжительны. Вот уже сутки, как она бьется над разрешением этой загадки.

Утром она опрашивала слуг. В 12 часов она телефонировала секретарю Морского Клуба. В 6 часов вечера она поехала в кафе и подсела к столику графини Мольтомини с тайной надеждой найти, наконец, решение этого уравнения, данные которого заключались в брызгах воды, изящно приподнятой шляпе и трех словах извинения, брошенных вибрирующим голосом.

Гондола с химерами подошла к дворцу Реццонико. Леди Диана оторвалась от своих размышлений и посмотрела на пристань дворца. Вдруг она вздрогнула от изумления на своей скамье, заметив белую лодку, привязанную к верхнему кольцу. Это была «Беатриче» с черной звездой на флаге. Ее тонкий кузов мягко покачивался между колонками с гербами леди Дианы, как бы насмехаясь над ней.

Возле руля сидел механик и читал. У леди Дианы страшно забилось сердце. Вдруг голос Джимми со второго этажа заставил ее поднять голову:

— Say[21], Диана!.. Он здесь… Уже полтора часа мы вас ждем!.. И пьем flips[22], чтобы убить время!

Голова Джимми исчезла. У леди Дианы появилось желание взбежать по лестнице. Но она подавила этот порыв и медленным шагом прошла через внутренний двор дворца. Джимми спустился навстречу ей. Они встретились на левой площадке мраморной лестницы.

— Без шуток! — закричал он со своим детским энтузиазмом. — Он там… Он пришел в половине шестого, чтобы извиниться перед вами… Замечательный парень, дорогая!

— Его принимали вы?

— Да, мы познакомились без церемоний. Его зовут… постойте же… Анджело Ручини. Да, граф Ручини. Папское дворянство или корона из жести, этого я не знаю… Но он джентльмен… Я показал ему все наши владения… Гостиную, галерею, вашу комнату, мою…

— Джимми!..

— Ну, что?.. В его возрасте, наверное, уже случалось видеть будуары красивых женщин… Он даже восхищался вашей картиной Пальма Старшего, вашими орхидеями, генералом Линг-Тси, который не укусил его ни разу, и Отелло, который испачкал ему рукав. Одним словом, Диана, мы с ним такие приятели, как если бы лет десять играли вместе в бейсбол!

— Скажите ему, что я сейчас приду. Леди Диана исчезла. Она быстро провела по лицу пуховкой, подкрасила перед зеркалом губы и вошла в библиотеку.

Гость поднялся. Джимми очень официально представил:

— Дорогая леди Диана, разрешите представить вам моего друга графа Анджело Ручини.

— Очень приятно, — проговорила Диана, протягивая руку.

Ручини поцеловал ей руку и очень свободно заговорил по-английски с легким итальянским акцентом.

— Леди Уайнхем, я не могу забыть неприятную историю вчерашнего вечера. Мое извинение запоздало ровно на сутки. Верьте мне, я не ждал бы и десяти минут, если бы спешное дело не заставило меня продолжать путь в моей лодке…

— Наводящей страх на гондольеров Большого канала, — пошутила леди Диана.

— Увы, леди Уайнхем, я не принадлежу к числу счастливцев, которые фланируют по Венеции. Я последний представитель исчезнувшего здесь вида людей: венецианец, который всегда занят.

— Но я надеюсь, что у вас найдется немного времени, чтобы выкурить со мной папироску.

Граф Ручини сел возле Дианы. Джимми, стоя перед столом, приготовлял новую порцию коктейля. В то время, как он осведомился у Ручини, какой коктейль он предпочитает, manhattan или corpse reviver, леди Диана рассматривала своего гостя.

Она с первых же слов узнала приятный звук его голоса. Ручини принадлежал к числу мужчин, мимо которых не проходит равнодушно ни одна женщина. Он обладал кошачьей грацией и телом атлета. Еще молод, не больше сорока лет. Смуглая кожа южанина, прожившего долго под африканским солнцем, черные глаза, повелительный взгляд человека, редко испытывавшего чувство страха. Под хорошо сшитым светлым костюмом угадывались крепкие мускулы. И складки его рта, обнажавшего при улыбке ослепительно белые зубы, таили железную волю. Он был одет изящно без претензий на шик. На мизинце у него было кольцо с гербом Ручини, и булавка розового жемчуга украшала галстук; седеющие виски придавали мягкость его властному незабываемому лицу, с иронически прищуренными глазами и очень черными ресницами.