Сачлы (Книга 3) - Сулейман Рагимов

Странствования привели его в Карабах.

В один из майских дней, около полудня, следуя верхом на своем коне по дороге из высокогорной большой деревни Минкенд к селению Карыкышлак, он в поисках родника взял немного вправо от русла реки Минкенд-чай и, следуя берегом вдоль прозрачного ручья, вскоре очутился в залитой солнцем живописной долине с ореховыми рощицами, с полянами, похожими от обилия цветов на пестрые курдские ковры.

"Хороший хозяин, живи он здесь, непременно развел бы пчел,- подумал Молла Ахмед.- Я бы обязательно поставил здесь пасеку и ежегодно собирал бы по нескольку пудов целебного горного меда..."

Долина имела протяженность не более километра. Ее довольно крутые склоны были покрыты смешанным лесом, где Молла Ахмед заметил и дубы, и грабы, и ореховые деревья, и грушу, и яблони, и ольху, и можжевельник.

"Вот отличное топливо для очага! - отметил про себя практичный и рассудительный Молла Ахмед, все мысли которого вот уже много месяцев вертелись вокруг собственного жилья.- Если бы здесь было селение, его жителям хватило бы дров на сотни лет... А ребятишки каждую осень лакомились бы орехами, плодами диких груш и яблонь!.."

Со склонов то здесь, то там каскадами миниатюрных водопадов стекали обильные пенистые ручьи, которые, сливаясь внизу воедино, образовывали небольшую веселую речушку (она-то и привела сюда Моллу Ахмеда), несшую свои светлые воды дальше вниз к Минкенд-чаю.

Молла Ахмед спешился, дав возможность коню полакомиться сочной изумрудной травой, которой здесь было изобилие. Сам подошел к воде, опустился на берегу на корточки. Приятное журчание услаждало слух. Он долго не мог оторвать зачарованного взора от прозрачного, мчащегося по каменистому ложу потока. Зачерпнул горсть воды - пальцы его обожгло. Выпил - заломило зубы.

- Вот так водичка! - не удержался Молла Ахмед от восклицания.- Такой и в раю не сыщешь... Холодна!.. Сладка!.. Тот, кто будет пить такую воду, проживет двести лет!..

Ведя коня на поводу, он пошел в конец долины, которая метров через шестьсот начала постепенно сужаться, переходя в ущелье, густо заросшее орешником. Здесь он наткнулся на небольшой водоем, образованный бьющим прямо из-под земли родником. Казалось, вода в нем кипит. Она была насыщена пузырьками воздуха, которые с легким шипением лопались на поверхности водоема. Он попробовал воду на вкус и тотчас определил, что это минеральный источник. Подобную воду он пил однажды в горах Армении. Старик армянин, хорошо говоривший по-тюркски, объяснил ему тогда, что вода минеральных источников считается целебной.

"Она излечивает,- сказал армянин,- от всех недугов, какие только встречаются у людей... А если у человека заболеют кости рук и ног, ему надо искупаться несколько раз в этой волшебной воде, и он уйдет отсюда совершенно здоровый..."

"Если бы здесь жили люди, они, наверное, были бы богатырями!" - сказал сам себе Молла Ахмед.

Опустившись на белый круглый камень у родника, он крепко задумался. А когда кончил думать, поднялся с камня, сел на своего коня и, поторапливая его шенкелями, направился назад к Минкенд-чаю, к горной дороге, а вернее - к широкой тропе, которую он с час тому назад оставил. Однако, выехав на тропу, он повернул коня не вправо, как это следовало ожидать, не в сторону Карыкышлака, куда ему было нужно, а влево, назад к Минкенду, откуда он выехал этим утром.

А на другой день Молла Ахмед снова приехал в приглянувшуюся ему долину. Его сопровождали пятеро жителей Минкенда, каждый из которых вел за собой до предела навьюченную лошадь. Это были мастера-каменщики, которых Молла Ахмед подрядил в деревне построить ему дом в облюбованном им месте.

Через две недели дом был готов.. Он был сделан из обтесанных камней и имел две большие комнаты. К дому была пристроена широкая деревянная веранда. Стоял дом на склоне, на небольшой естественной площадке, вблизи минерального источника.

К осени рядом с домом Молла Ахмед собственноручно сложил из камней вместительный сарай, который, как обычно у всех горцев, должен был служить ему и хлевом, и конюшней, и коровником, и птичником, а также сенохранилищем. К этому же времени он обзавелся коровой, волом, двумя десятками овец и примерно таким же количеством кур и индюшек. Нанятые в Минкенде крестьяне накосили ему на зиму сена.

А в начале зимы Молла Ахмед женился. Взял в дом девушку по имени Таранэ из деревни Мирик, что находилась километрах в десяти от его жилья, по ту сторону Минкенд-чая. Молодая жена была из крестьянской семьи среднего достатка. Было ей уже около двадцати лет, что для девушки на выданье по тем временам у горцев считалось очень много. Таранэ была не очень пригожа лицом (отчего так долго и засиделась в девках), поэтому родители запросили у Моллы Ахмеда весьма умеренный калым.

Зажила новая семья неплохо. Долина и в самом деле оказалась счастливой, благодатной.

За тридцать лет супружеской жизни Таранэ родила мужу девять сыновей и шесть дочерей. Сыновья женились - рядом с домом отца появлялись новые серые каменные домики.

Так образовалось селение, которому окрестные жители дали название по имени его основателя - Молла-Ахмедли.

Молла Ахмед умер в возрасте семидесяти пяти лет на охоте. Пошел один на уларов, которые во множестве водились на горе Джанкуртаран. Была поздняя осень. Уже выпал первый снег. У озера Кара-гель на него напал снежный барс и загрыз. Спустя два дня сыновья по следам нашли труп отца. Зверь не тронул тела старика. Бывалые охотники из окрестных деревень утверждали, что убийство было совершено зверем в целях самозащиты: вблизи озера барсы зимовали и устраивали свои логова.

К приходу советской власти в Карабахе в селении Молла-Ахмедли проживало около сорока семей. Все сельчане считали себя родственниками. Жили довольно дружно и в достатке. У жителей соседних деревень пользовались уважением как рачительные хозяева и просто умные люди. Да и в других уголках Карабаха слова "он - из Молла-Ахмедли" порождали особое, уважительное отношение к тому, о ком шла речь. Эта фраза была равносильна тому, как если бы сказали: "он - голова" или "у него - ума палата".

Из Молла-Ахмедли вышло немало известных в Азербайджане людей.

Уроженец Молла-Ахмедли революционер-большевик Оджаггулу Мусаев был одним из тех, кто активно боролся в годы революции за советскую власть, способствовал ее упрочению в Карабахе. Занимая ответственный партийный пост, он погиб в Горисе в двадцать первом году от рук контрреволюционеров-дашнаков.

Жители Молла-Ахмедли одними из первых в районе организовали у себя колхоз. Сразу же поняли преимущество артельного труда перед единоличным хозяйством, выгоды механизации сельского хозяйства и прочих нововведений, пришедших к ним вместе с советской властью.

Несколько лет тому назад, вскоре после назначения Гашема Субханвердизаде на пост председателя райисполкома, в названии селения произошли некоторые изменения: Гашем, стремясь заслужить лавры "стойкого большевика", "воинствующего безбожника", добился официального упразднения первой его половины, село стало называться просто - Ахмедли.

Итак, Хосров был родом из Ахмедли.

Когда мальчику исполнился год, отец с матерью надумали переехать в уездный город Агдам. Дед по материнской линии Чираг-киши настоял, чтобы внук пока остался жить у него в доме. Родители согласились с этим, так как не знали, как сложится их жизнь на новом месте.

Отец Хосрова Али-Искендер был большим знатоком лошадей и считался по праву одним из лучших наездников в Карабахе. Он часто получал призы на традиционных осенних скачках, устраиваемых уездной знатью и владельцами конных заводов, на которых выращивались скакуны знаменитой карабахской породы.

После одной из таких скачек, когда Али-Искендер на своем жеребце Рюзгяр пришел первым на дистанции в один агач1, богатый агдамский коннозаводчик Мюршюд-бек предложил ловкому джигиту место у себя на заводе. Предложение было выгодное, и Али-Искендер согласился.

Это случилось в 1911 году.

Маленький Хосров остался жить в селении в доме деда. Чираг-киши любил внука. Когда мальчику пошел пятый год, начал учить его грамоте. Сам Чираг-киши в детстве посещал медресе в Минкенде, окончил его и неплохо читал Коран. По просьбе Чирага-киши Али-Искендер привез из Агдама для сына несколько книжек для чтения на родном языке. Среди них оказался небольшой сборник стихов великого Физули. С помощью этих "учебников" и подзатыльников деда маленький Хосров осиливал премудрости грамоты. В восемь лет он знал наизусть почти все стихи из сборника Физули. Кроме того, он мог свободно, бегло читать не только Коран, но и любой незнакомый текст на родном языке. И почерк у мальчика оказался неплохой.

Летом 1918 года в Закавказье вспыхнула гражданская война. Отец Хосрова Али-Искендер, встав на сторону большевиков, сражался в составе Национального кавалерийского полка против войск мусаватистов и турецких пашей, которые теснили отряды молодой Бакинской коммуны. В одном из боев под Геокчаем Али-Искендер был убит.