Сачлы (Книга 3) - Сулейман Рагимов

- А кто ваш любимец среди поэтов? - поинтересовалась девушка.

Подумав немного, Хосров ответил:

- Я люблю многих, Рухсара. Но мой самый любимый поэт- это, пожалуй, Хюсейн Джавид.

- Я тоже очень люблю Джавида,- призналась Рухсара.- Согласитесь, Хосров, приятно думать и знать, что у нас, у нашего народа есть такие поэты, как он!

- Да, и как Хагани!.. И как Вагиф! - подхватил Хосров.

- И как Сабир! Как Физули! Как Сеид-Азим Ширвани! Как Насими! - докончила Рухсара.

- А вы знакомы с русскими поэтами, Рухсара? - полюбопытствовал вдруг Хосров.

- Да, конечно. В школе мы многих проходили... У меня есть свои любимцы. А вы, Хосров, знаете русскую поэзию? Кстати, в какой степени вы владеете русским языком?

- Три года в армии я жил среди русских. Это вам все должно объяснить. В первое время, когда я разговаривал, мои товарищи посмеивались надо мной. Школьных знаний русского языка оказалось явно недостаточно. Но через полгода я уже читал книги по-русски. У нас на погранзаставе была неплохая библиотека. Читал я много. Прочел Толстого, Гоголя, Чехова, Бальзака, Диккенса, Золя. За три года я проглотил уйму книг. И конечно же читал русских поэтов.

- Кто же вам из них больше всего пришелся по душе?

- Прежде всего - Пушкин и Лермонтов,- ответил Хосров, не задумываясь.- И еще - Александр Блок...

Он тихо продекламировал:

О доблести, о подвигах, о славе

Я забывал на горестной земле,

Когда твое лицо в простой оправе

Передо мной стояло на столе...

Рухсара сказала:

- Приятно, что Пушкин и Лермонтов очень любили наш Кавказ. Не правда ли, Хосров? У них столько прекрасных стихов, посвященных Кавказу!

Вместо ответа он снова начал негромко декламировать:

На холмах Грузии лежит ночная мгла,

Шумит Арагва предо мною.

Мне грустно и легко,

Печаль моя светла,

Печаль моя полна тобою...

- Да ведь это мое самое любимое стихотворение! - воскликнула Рухсара.- Вы что, Хосров, умеете угадывать мысли других?

Он пожал плечами, усмехнулся:

- Не знаю, Рухсара. До сих пор не замечал за собой такой способности. Наверное, все гораздо проще - наши вкусы совпадают, Рухсара! Да это и не удивительно: у нас с вами одна родина, за плечами - одна школа, мы с вами люди примерно одного поколения... Исходя из этого - наши вкусы и взгляды на жизнь должны совпадать.

- Возможно, вы правы,- проговорила Рухсара задумчиво.- И все-таки очень странно, Хосров, что вы прочли именно те пушкинские строки, которые я сама часто повторяю. А вот скажите мне, пожалуйста, Хосров, какая строчка из только что прочитанного вами стихотворения "На холмах Грузии..." вам больше всего нравится? Если угадаете, значит, действительно верно, что есть родство душ.

Молодой человек задумался, мысленно повторяя про себя стихи Пушкина. Наконец глухо произнес:

- Печаль моя светла...

- Точно! - В голосе Рухсары прозвучало изумление.- Именно это место меня всегда сильно волнует!.. Как вы угадали, Хосров?!

- Я не угадывал, Рухсара. Вы спросили меня, какая строчка мне нравится,- я ответил. Мне действительно эта строчка очень нравится. Пушкин удивительно верно и тонко передал чувство грусти человека, который любит...- Помолчав, он спросил немного шутливо: - Ну, так как, Рухсара, существует на земле родство душ?

Рухсара сидела перед ним серьезная и задумчивая.

- Выходит, существует, Хосров. А как вы считаете? Существует?..

- Я всегда считал, что - да.

Девушка улыбнулась:

- Знаете, Хосров, о чем я сейчас подумала?

- О чем?

- Я подумала о том, что, наверное, вы и сами пишете стихи. Скажите, пишете?

- Пишу,- признался Хосроз.

Рухсара засмеялась:

- Вот видите, я тоже научилась угадывать... Говорят, с кем поведешься - от того и наберешься...- Спросила уже серьезно: - Вы могли бы прочесть что-нибудь из своего?..

Он подумал, сказал мягко:

- Разрешите, Рухсара, я это сделаю как-нибудь в другой раз. - Помолчав, добавил: - Я сейчас не готов к этому.

А в голове мелькнуло: "Будет ли он - этот "другой раз"?"

- Хорошо,- согласилась девушка, повторила его слова: - Как-нибудь в другой раз.- Она поинтересовалась: - А сейчас, Хосров, читаете что-нибудь?

- Читаю.

- Стихи, прозу?

- В нашей клубной библиотеке мне попалась книга одного турецкого писателя - Решада Нури, напечатанная еще старым, арабским шрифтом.

- Вы знаете арабский шрифт, Хосров? - удивилась Рухсара.

- Да, неплохо. Могу и читать, и писать,- похвастался молодой человек.- Дед научил меня еще в детстве.

- Простите, я перебила вас, Хосров. Вы начали говорить мне о книге, которую взяли в клубной библиотеке. Интересная?

- Очень. Называется - "Чалыкушу".

- Я слышала это название.

- Увлекательный роман! Прямо-таки поэма, в которой описывается история девушки-учительницы, уехавшей из Стамбула в глухую провинцию обучать грамоте крестьянских детей.- Неожиданно Хосров предложил: - Хотите, Рухсара, я расскажу вам содержание этой книги?

- Хочу. А когда? Прямо сейчас?

- Ну да, когда же еще?.. Так и время пройдет незаметно...

Рухсара обрадовалась:

- Очень хочу, Хосров! Ну и молодчина же вы!..- Добавила: - Вы замечательный товарищ, Хосров!

Молодому человеку была приятна эта похвала. Он почувствовал, как щеки его загорелись.

- Правда, я прочел книгу не до конца,- признался он.- Мне осталось совсем немного...

- Это ничего, Хосров! Потом вы мне доскажете и конец. Когда прочтете все... Хорошо?

- Непременно.

Рухсара поднялась с камня:

- Однако пора и в дорогу! Я уже отдохнула. Мы будем идти, а вы будете рассказывать.

Через минуту они уже шли по широкой тропе, к которой с обеих сторон подступал лес. Приятно пахло свежестью и сырой листвой.

Девушка несколько раз оглянулась по сторонам, спросила тихо:

- Здесь не опасно, Хосров?.. Я имею в виду этих самых...

- Двуногих волков?..- Хосров усмехнулся.- Нет, Рухсара, ничего не бойтесь! Нам точно известно, что в этой стороне зюльматовцев нет.

- А где они сейчас? - поинтересовалась Рухсара.- Если, конечно, это не секрет.

- Секрета здесь нет никакого,- ответил Хосров и, помолчав, добавил доверительно: - Честно говоря, Рухсара, мы сами не знаем, где сейчас Зюльмат. Где-то затаился. К чему-то готовится. Выжидает.

Девушка призналась:

- Вы меня успокоили, Хосров. А то я вдруг подумала, что они могут нам встретиться здесь,- и даже сердце обмерло... Ну, а теперь рассказывайте, как обещали, книгу этого турецкого писателя. Слушаю вас.

Хосров начал рассказ о приключениях юной учительницы Феридэ-Чалыкушу. Видимо, когда он читал, книга захватила его. Он пересказывал ее подробно, обстоятельно, а главное - с чувством. Рухсара внимательно слушала. История девушки, чем-то похожая на ее собственную, взволновала ее.

Когда Хосров умолк, оборвав свое повествование на том месте, где Феридэ, затравленная сплетнями, людской молвой, оказывается перед необходимостью согласиться на брак с пожилым человеком, которого она уважает и почитает, как отца, Рухсара нетерпеливо спросила:

- Ну, а что дальше, Хосров?.. Неужели старик доктор сделал Феридэ своей женой?.. Но ведь это бесчестно!.. Он же ей годится в дедушки!..

- Что дальше, Рухсара, я пока еще сам не знаю,- ответил Хосров.- Прочту расскажу вам.

Девушка вздохнула:

- Бедная Феридэ!..

Хосров отметил про себя, что время промелькнуло незаметно, что они проделали уже около половины пути.

Вдруг он обратил внимание, что его спутница слегка прихрамывает. Он остановился.

- Что такое, Рухсара?.. Что случилось с вашей ногой?..

- Кажется, натерла... - застенчиво призналась девушка.

- Где, в каком месте? - Хосров был не на шутку озабочен.

- Задник туфли натер. Почувствовала, когда мы отошли от родника, где отдыхали.

- Почему же вы не сказали мне об этом сразу, Рухсара?

- Да я как-то не обратила внимания. Думала, пройдет. И потом... так интересно было слушать вас, Хосров. Увлеклась...

Он удрученно покачал головой:

- Ах, как нехорошо!.. Этого я не мог предполагать! А ведь для путника удобная обувь - самое главное. Со стертой ногой далеко не уйдешь. Болит?.. Сильно стерли?

- Кажется, да...

Хосров задумался, потом решительно объявил:

- Вы сядете на лошадь!

Рухсара начала отказываться:

- Нет, нет, Хосров, это исключено!.. Я никогда не ездила на лошади!.. Я очень боюсь!..

- У нас нет иного выхода! - объяснил Хосров.- Со стертой ногой идти нельзя: через километр-другой у вас на пятке появится открытая рана. А у нас впереди еще пятнадцать километров, даже больше. Вы - медик, Рухсара, сами все хорошо понимаете. Босиком же по такой дороге шагу не ступишь: острые камни!..

- Я не смогу сесть в седло! - твердила девушка.- Для этого нужна специальная одежда, у меня ее нет. В седло я не сяду, Хосров!

Он опять призадумался. Сказал наконец:

- Тогда сделаем так... Сядем на Сакила оба: я посажу вас спереди и буду поддерживать. У меня седло мягкое, мелкое, вам будет удобно. И имейте в виду, Рухсара, в Чанахчи страдает женщина, страдает ребенок в ней... Там ждут вас.