'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

class="p1">Дашка взяла белый “огрызок” и, поднявшись на цыпочки, протащила линию “особенных” до самой Инфекции.

– Это поколение было с самого начала.

Обитатель станции с сомнением разглядывал мелок в ее тонких, розовых пальцах.

– Кто это? Какое поколение?

– Те, что с момента создания существуют как люди и нелюди. Они и разумом обладают не хуже человеческого. И живут от Инфекции до сегодняшнего дня.

Захар удивленно смотрел на нее, потом оглянулся на Крила, ожидая от него подтверждения, но тот продолжал молчать.

– Девочка, откуда тебе это известно?

Девочка уставилась на него бездонным взглядом, в котором не было ничего ясного, поверхностного, все скрывалось где-то в пучине, там, где могли покоиться знания многих поколений. Не сразу, но Вайсман почувствовал это.

– И ты знаешь, кто их создал? Самых особенных?

Дашка отрицательно покачала головой.

– Но я не верю, что это сделал кто-то, – она показала пальцем вверх, – не из нашего мира. И в то, что сама Земля их создала, – палец указал вниз, – тоже не верю.

Снова потянулась с мелком. Под самым краем доски повернула линию особенных, замкнула на людей.

– Люди их создали. Я так считаю.

Нахмурившись, Вайсман продолжал разглядывать рисунок. Кажется, вариант с виноватой природой ему нравился больше.

– Ладно! – воскликнул он. – В конце концов сейчас важна не историческая справедливость, а понимание того, что происходит. Какие силы существуют, сколько их, чего хотят? Есть, к примеру, тот же базар. Южный. Про другие не слышал – наверное, потому, что нет других. Так вот, Южный базар сам по себе. Там люди, накопившие силы и числом, и оружием. Они хотят сохранить свою сытую жизнь, что понятно, ведь она их устраивает. А есть люди, живущие в отдельно взятых племенах, разбросанных по всему северу. Они не так уверены в своем будущем, поэтому у них сейчас, по слухам, идет процесс консолидации.

– Чего? – не понял Крил.

Захар отмахнулся.

– Дело к объединению.

– Ага, – парень откинулся на спинку дивана.

– С людьми разобрались. А вот – как вы их называете – нелюди… Тут я без дополнительных знаний плаваю. С обычными-то все понятно – пока еще многочисленные стаи, мигрирующие к аномальным точкам, потому что есть у них инстинктивное желание продолжать жизнь. Но рожать они не могут и пополняют стаи только обратившимися людьми. Что же касается особенных…

Он перевел дух.

– Среди особенных есть умные, трансформирующиеся, старые, только что созданные, неумело созданные… Никого не забыл? И почти обо всех мы имеем лишь приблизительное представление, на уровне слухов. Зачем произведена на свет и продолжает существовать та или иная разновидность? Кто ею управляет, если управляет?

Конопатая с тревогой поглядела на Крила, который уже несколько минут сидел с закрытыми глазами. Толкнула его локтем.

– Эй. Ты чего?

– А? – он разлепил веки, проморгался, оглядываясь вокруг. – Кажется, задремал. Слушай, дед. От твоей болтовни голова пухнет. Мало того, что я половины не понимаю, так еще и устал, как ржавое железо прежних. Что ты там говорил про отдельные комнаты?

Вайсман не обиделся. Провел их по лестнице в полуподвальный этаж, где вдоль длинного коридора, глубоко скрытые от внешнего мира, располагались комнаты несуществующего уже персонала. Заняли, чтобы далеко не ходить, ту, которая ближе к лестнице.

– А вы где? – спросила Конопатая старика.

– Я уж давно в своих апартаментах не ночую, спускаюсь только чтоб помыться, в душ. А спать привык наверху, на диванчике, – он поглядел на них одновременно с весельем и легкой завистью. – Что ж… Разные комнаты вам, я полагаю, не нужны. Доброй ночи!

– Давно с людьми не разговаривал, – сказала Дашка, когда дверь закрылась. – Вот его и прорвало.

Крил уже завалился, не раздеваясь, на широкую кровать. Девушка подсела к нему.

– Знаешь, что такое душ?

– Неа.

– И я не знаю.

Стала снимать с себя лишнее, тем более, что многие предметы одежды нуждались в починке. Вверху что-то шумело – воздух, что ли? Уже теплый и на вкус будто летний, с запахом травы. Она потянулась к потоку всем своим расцарапанным телом, чувствуя, как шевелятся за плечами рыжие волосы. Хотела еще о чем-то спросить Кирюху, но заметила, что он отодвинулся от нее. “Боится прикасаться. Как кот, только не шипит”.

Конопатая ничего ему не сказала. Продолжала стоять под вкусным, летним воздухом, жалея себя, глотая обиду. “Разве я заслужила? Никогда бы не показала ему ту, другую! Но у меня не было выбора. Я убила людей только чтобы защитить себя и… его”. Глаза невольно увлажнились, по щеке скатилась соленая капля.

Крил заметил.

– Что опять не так?

Она по-прежнему молчала.

– Ладно, не реви, – протянул руку и, отбрасывая все предрассудки, постарался прижать ее к себе. – Столько живешь на белом свете, а до сих пор ведешь себя, как ребенок.

– Ну и пень же ты, Кирюха. Я чувствую то, чего во мне никогда не было. Никто не шел рядом со мной, стараясь помочь. Никто не сходил с ума, когда мне плохо.

Он и сам вдруг проглотил ком в горле. Сжал зубы, чтобы не выпустить наружу совсем не мужские эмоции.

– Иди ко мне. Это все равно… То, что ты… – не договорил, поцеловал Конопатую сначала в мокрую щеку, потом в висок с рыжими завитушками. Поймал своими губами ее губы…

Наверху, в зале с длинными окнами, Вайсмана поднял с дивана противный писк зуммера. Дед встал, подошел к дежурному терминалу. Вглядывался мгновение в экран, потом бросился к окну. В свете включившихся прожекторов было видно, как к станции приближаются человеческие фигуры. Их было много и они окружали здание со всех сторон.

– Выследили ребятушек. За сигналом шли. Эх, поздно я маячок вырезал!

Глава 12

Маша смотрела на несколько тонких, белесых струек дыма, поднимающихся над гнездом, и среди них один густой столб, шевелящийся серыми клубами. “В костер подбросили. Обед будут готовить”. Она недовольно сплюнула. Хоть и понимала, что без черного мяса не обойтись, но ей жутко хотелось зелени – огурцы, помидоры, укроп какой-нибудь с петрушкой… Осталась бы на Кольском – все это можно было выращивать в теплицах с отоплением и лампами. А здесь, даже имея семена, жди лета.

Она смотрела на гнездо сверху вниз, с последнего уцелевшего этажа священной башни, куда ее когда-то привел Хромой. Специально