Волчья стая - Kan

будем тянуть за шкирку. А за неимением шкирки — за уцелевшие волосы на голове. Тут некогда пытаться достучаться до вусмерть перепуганных, тут надо их из опасности вытащить.

Получилось. Полу-вскрик, полу-скулеж, и Альфа стала подниматься, стараясь ослабить боль. Следом и ее сестренка слезла с Эльзы.

«Взяли след. Преследуем», — отчиталась Астер. Кровожадное предвкушение она не скрывала совершенно.

«Удачной охоты», — ответил я, на мгновение отвлекшись от девчат.

Для этого пришлось отпустить ту, что валялась поверх Эльзы — и, уже стоя на ногах, она моментально ринулась вглубь землянки. Аж на целый метр. Впечаталась в стену, там и осталась стоять, дрожа и поджав хвост с опаленной шерстью.

Натурально дикие звери. Всего-то огонь с неба пролился, а они уже запаниковали вовсю.

— Ты меня слышишь? — встряхнул я Альфу, все так же держа ее за волосы. — Хватит из себя зверье корчить, не до этого! Надо из пожара выйти!

Тряхнул я так, что у волчицы зубы клацнули, цеплявшаяся за нее мелочь едва не отвалилась, а в глазах у волчицы помимо панического страха еще и гнев промелькнул. Вот и хорошо! Вот и пусть злится!

— Все встаем, сукины дети! Живо, живо, нехер тут бояться! Я ж не боюсь, и вам нельзя!

Слова сомнительные, но были они подкреплены еще и делом. Слабеющими руками я заставлял волчиц встать, хиленькими пощечинами возвращал подобие разума. Избежала суровых мер только волчонок — ребенок же, да и один хрен она цеплялась за Альфу и, если не грузом, так хоть ведомой последовала бы за ней.

Всего-то хрен знает сколько — и вот они, гордые дикие волчицы, на ногах, пусть и сбились в кучку. Теперь уж натурально псины перепуганные. Да, все обгорели — кто-то сильнее, кто-то слабее. У Альфы вообще вся спина и задняя часть ног в ожогах, у Эльзы правая рука выглядела… довольно-таки так себе, самая младшая из старших вообще облысела. И, без шерсти и волос, переход условно-человеческого уха в волчье выглядел непрезентабельно.

Все живы, могут на своих двоих двигаться — значит, раны не такие уж и тяжелые. Залижут помаленьку. Ну и Марта поможет, как починим.

— Все, руки в ноги и вперед. Следовать за мной, смотреть только на меня! — приказал я, стоя перед девчатами.

А дышать-то прямо сложно становилось. Жар одинаково, казалось, обжигал и тело, и глотку. У меня с ногами тоже все не очень хорошо, судя по прорывающейся боли. Но я попросту взгляд не опускал. Шевелятся? Ходить могу? Сойдет. А увидеть, как оно там подгорело, только демотивирует.

Я выбрался на улицу. Присыпанная мною жижа не занялась, так что проход был свободен. Да и вокруг пламя чуть притихло, вроде бы. Вон, языки уже не такие внушительные и высокие, и похолоднее стали — оранжевые, в большинстве своем.

Оглянувшись, увидел, что волчицы неуверенно топчутся у порога и, разумеется, глядят на огонь. Он красиво отражался в их янтарных глазах, заполняя их животным страхом.

— Да вашу ж…

Схватил Альфу за руку и потянул к себе. Или, скорее, намекнул, потому как получилось слабо. Встретился с ней глазами, криво усмехнулся. И она сделала неуверенный шаг вперед. Следом за ней, не отставая, просеменила волчонок, кулачком держась за обожженную рубаху старшей сестры.

— Не так уж и сложно, а? — прохрипел я. — Идем уже.

«Пока нас не расстреляли к херам» — мысленно добавил я. Шанс на это, в общем-то, небольшой, тут пламя скорее мешает, чем подсвечивает — но все-таки.

Ну вот своеобразной колонной мы и двинулись прочь. Я искал проходы, остальные за мной. Чаще оглядывался, чем смотрел на дорогу — боялся, что кто-то запаникует и отобьется, но, видимо, у девчат стадный инстинкт случился.

Вывел.

И сразу повел их дальше, чтобы вывести из света. Это пока мы среди языков пламени бродили попасть в нас было сложно, потому что хрен разглядишь — но вот сейчас…

— Еще немного и можно отдохнуть, — крикнул я. — Я, бля, в вас верю!

Правда, получилось нелепо. Зрачки-то сужены до упора, и в темноте я видел ровным счетом нихрена. Едва на несколько шагов отошли, как я умудрился споткнуться о какой-то корень и навернулся на землю. Руки-то подставил, но они, гады, сложились. В общем, мордой в пол.

А пока падал, раздался выстрел снайпера. Раскатистый звук безгильзового восемь миллиметров патрона, из длинного ствола — не перемешиваясь с пальбой автоматов, а один-одинешенек. Можно было бы подумать, что это меня подстрелили…

Но в такую чушь хрен поверишь. Даже учитывая, как в меня днем разрядили, не узнав.

— Есть! — с гордостью гавкнула гарнитура. — Высунулся. Целился.

Последние слова распознать было труднее, но уловил кое-как, разглядывая травинку перед самыми глазами.

Надо бы вставать — а сил чего-то нет. Тело ноет, ноги ощущаются… довольно хило они ощущаются. Ну и руки тугие, слушаются так себе. Даже до тангенты дотянуться сложновато, чтобы хоть поздравить снайпера с успешным выстрелом — и узнать попутно, как там обстановка у Астер.

— Ты чего упал? Вставай! — болезненно проскулила Альфа, где-то надо мною. — Ну вставай! Ну ты куда?!

А я чего, я мысли в голове молочу. Тут вокруг уже девчата столпились, болезненно-недоуменно поскуливают, а мне пошевелиться прямо сложно, горло жжет, в груди, вон, побаливать принялось, аккуратно на месте швов от пулевых. Чего-то я…

— Пере-геройствовал маленько, — пробормотал я. — Ща, дайте отлежаться и все будет… Только мелочь держите…

Почувствовал, как через круг из девчат был разорван парой тяжеловесных девок. Они уже без вопросов и болезненных стонов (ну, чуть-чуть последнего все-таки, наверно, было) сразу принялись меня ощупывать.

— Не дожарилось! — с нервной усмешкой прокомментировал кто-то.

— Уебу, — холодно ответила Холли. Затем уже к кому-то другому: — Займись гражданскими.

Несмотря на недовольные возгласы, девка отвела девчат в сторонку. А меня подхватили и потащили прочь от света, в темноту. Руки болтались перпендикулярно земле, видел я только ноги в броне, а самочувствие уже будто бы и не такое паршивое — вон, обо мне заботятся, значит еще нужен.

Пусть цели и сомнительные, ага.

— Ничего не хочу сказать, но ты дебил, — сказала с беспокойством Холли, положив меня на холодную землю. — Ну предложила ведь броню надеть, ну трудно что ли? Размер-то близкий, должно было налезть! Нет, блять, я слишком гордый и выебистый! Хоть бы рот тряпкой обмотал! Дебил! Дебил! Дебил!

— Я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся я. — Как видишь, подыхать не планирую.

Издав хриплый смешок, волчица сделала мне укол. Судя по тому, как по телу потекла безболезненная благодать — это был обезбол. Жаль, правда, он