Властители магии - Алекс Морган

— Это султан Селим.

— Что-о-о? — я не поверила собственным ушам.

— Сайра, не надо строить из себя дурочку. Ты отлично меня расслышала.

— Да, но… он же такой старый! Он, небось, передвигается с трудом — куда ему с гаремом справиться!..

— Ты не права, наш правитель в самом расцвете сил. Да продлят Аллах его годы! В прошлом году у него родился крепкий здоровый сын, и это говорит само за себя.

— А сколько же ему лет?..

— Пятьдесят два.

— Так мало? Я думала ему уже за семьдесят!

— Ты ведь толком даже не видела его лица, ведь так?

— И что?

— Да, борода его посеребрилась… Он только сегодня утром приехал из похода вместе со своей армией. Дорогая, наш султан довольно вынослив, силен, и его тело все ещё молодой. Обсуждать его не положено никому, но вам я прощаю ваше невежество.

— Короче, он не такой уж и старик, каким нам показался?.. — спросила Сандра, как будто о чём-то раздумывая.

— Да, Фируози. — он нарёк её ещё во время нашего пребывания во дворце, где-то в пустыне.

— И хороший воин?

— Наш султан — великий воин!

— Сайра, а тебе не всё равно тогда?.. — её сверкающий взгляд обратился ко мне.

— Да в принципе "чему быть, того не миновать"… — вздохнула я и подумала: "Тем более, что я собираюсь выбраться отсюда".

Мой план выбраться отсюда любыми путями провалился с крахом. Выйдешь на балкон — охрана, выйдешь за дверь — опять охрана… Нас охраняли, берегли и лелеяли как бесценные жемчужины. Как ценный товар… Оставалась одна надежда бежать уже попав в гарем с помощью жены султана. Наверняка, она знает как выбраться из дворца незамеченными.

А главный евнух определенно что-то задумал. Во-первых, все, с кем мы общались были: сам Хандиб-бей, банщица и наша наставница Зулейка, которой было поручено научить нас всему, что она знает сама. Когда-то давно сама она была такой же как и мы, а, постарев, её не отправили во дворец стареющих женщин, а назначили наставницей в гареме. Хандиб-бей доверял ей как самому себе и был уверен, что она лучше умрёт, чем предаст его. Значит, она была точно посвящена в тайну для чего мы здесь. Охрана, я заметила, так же была одна и та же. Никого лишнего, а гости главного евнуха всегда препровождались подальше от нас. Нас скрывают от султана? Для чего?

И, во-вторых, у нас всего два месяца па обучение. Не больше. Почему только два? И к чему нас готовят? У меня было множество вопросов и ни одного ответа.

Я старалась не думать о том, что возможно мы никогда не выберемся отсюда и навсегда останемся здесь, но мысли упорно возвращались. Особенно ночью. Мне снился Никита и каждый раз утром после таких снов я просыпалась в смятой постели на мокрой от слез подушке. Уверена, он бы нашел способ меня вызволить…но его здесь нет. И магии, что перенесла на сюда тоже нет.

Каждый наш новый день начинался и заканчивался в бане. Этот процесс обычно продолжался чуть больше часа, и доставлял мне не сказанное удовольствие. Бесма, ещё когда мы находились в пустыне, всё-таки осветлила немного и мне и Сандре кожу лимонным соком. Когда же мы прибыли сюда, я собственными ушами слышала как Хандиб-бей приказал оставить цвет нашей кожи в покое. Я чувствовала, причиной этого приказа послужил тот, для кого мы и предназначались, это был его приказ, озвученный устами главного евнуха. Кожа у нас после всех этих банных процедур стала нежной как шёлк, ногти у меня и без всякого французского маникюра стали блестящими как натёртый до блеска хрусталь, с белыми кончиками. Мало того, мои волосы приняли более насыщенный оттенок: не просто рыжий, а огненно-медный. Мои короткие волосы они сами по себе завивались задорными мелкими кудряшками, а теперь. Сейчас же, кажется их стало больше, они завивались крупными красивыми локонами, ниспадая до самой талии.

Мы продолжили изучать языки. Самым лёгким для изучения оказался французский. Турецкую письменность я в конечном итоге более менее освоила (хотя очень ещё много изучать) и пришла к выводу, что всё не так уж ужасно как казалось сначала. Итальянский язык тоже поддался мне довольно-таки быстро. Так что в результате теперь я вполне сносно объяснялась на французском и итальянском, и почти свободно говорила на турецком. Про то, что я ещё знаю английский и русский языки, я решила умолчать. Надо будет — скажу, а так лучше пока хоть что-то оставить про запас. В отличие от меня Сандре пришлось долго мучиться с письменностью, тогда как устную речь она довольно-таки быстро освоила на всех трёх языках. Впрочем, моя новоявленная сестрица оказалась из той категории людей, которые идут к поставленной цели не взирая ни на что и она упорно пыталась изучить языки во всей их сложности. В конце концов, на мой взгляд, для себя она добилась фантастических успехов. Я, во всяком случае, никак не ожидала, что она сможет постичь эти знания, тем более, так быстро. Может, у нас все в роду гениями были?..

Ещё нас учили вести государственные дела: как с экономической, так и с политической стороны. Мы изучали историю Турции, и досконально изучали каждое сражение, в котором эта могучая страна принимала непосредственное участие: в чём были военные удачи, в чём — неудачи, цена победы или, к примеру, "плюсы" проигрыша. Учить историю страны, в которой мы должны будем жить — ещё куда ни шло, но зачем посвящать обычных жён султана в политику и войну? Сколько я прочитала о жизни женщин в гаремах (в коллекции прочитанных мною романов их не мало), но почему-то не помню, чтобы это входило в обязательные предметы изучения. Признаться честно, далеко не всех женщин там чему-то обучали, кроме искусства любви. Хотя, конечно, дамские романы — тот ещё исторический справочник.

До изучения всех тонкостей любви на постели мы тоже дошли… Этот "предмет" нам преподавала Бесма. Я чувствовала себя полной идиоткой на этих занятиях, краснела до кончиков ушей, и мне всегда хотелось испариться куда-нибудь с глаз долой. Как ни крути, сколько не читай, но я никогда бы не подумала, что когда-нибудь меня будут учить искусству любви. Да, в хорошее я место угодила, ничего не скажешь!.. Сандре, наоборот, по-моему, это всё нравилось. В отличие от своей матери, девушка весьма положительно относилась к противоположному полу, хотя и казалась с виду недотрогой.

— Я люблю мужчин, но никогда не лягу