Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

«Как много говорят, толкуют, кричат теперь о национальности, об отечестве!.. Попробуем и мы, великорусские социал-демократы, определить своё отношение к этому идейному течению… Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы её трудящиеся массы (то есть, 9/10 её населения)поднять до сознательной жизни демократов и социалистов…

Мы полны чувства национальной гордости и именно поэтому мы особенно ненавидим своё рабское прошлое… И мы, великорусские рабочие, полные чувства национальной гордости, хотим во что бы то ни стало свободной, независимой, самостоятельной, демократической, республиканской, гордой Великороссии, строящей свои отношения к соседям на человеческом принципе равенства…»[660]

Что здесь неясно?

И какие чёрные очки надо надеть на нос, чтобы не видеть в этих словах горячую любовь к своей Родине, к России!?

Да, Ленин обличал царизм и желал поражения монархии, помещикам и капиталистам, которых он назвал «худшими врагами нашей родины». Но разве он был не прав?

Да, Ленин обличал Россию как «тюрьму народов», но он же пояснял, что «мы вовсе не сторонники маленьких наций; мы, безусловно, при прочих равных условиях за централизацию…»

В видах будущего полезно знать и следующий нюанс…

В первые недели Первой мировой войны Ленин задумал написать брошюру «Европейская война и европейский социализм», но разработал лишь план её. Однако даже этот план чертовски интересен! Скажем, пунктом 1-м идёт: «Характер войны: империализм (как основное). Империализм как последняя стадия развития капитализма»… Из этого пункта через два года вырастет книга «Империализм как высшая стадия капитализма»…

Пункт 16-й касался французских и бельгийских социалистов и содержал пометку (жирный шрифт мой. – С.К.): «Вандервельде (Авторитеты?)… Что делать? Проповедовать и подготовлять гражданскую войну. Переходить не в министры, а в нелегальные пропагандисты!!»

Одна фраза, а в ней – и политическая программа, и человеческая судьба…

Интересен и пункт 19-й: «Шовинизм зверский (явно имеется в виду Германия. – С.К.) vs („versus“ – „против“. – С.К.) шовинизм скучный и лицемерный (явно имеется в виду Англия. – С.К.)».

Однако наиболее интересен для нас пункт последний, 35-й, в котором Ленин записал:

«35. Может быть и ещё полвека порабощения до социалистической революции, но что оставит наша эпоха, что мы внесём? Презрение к оппортунистам и изменникам или подготовку гражданской войны??…»[661]

Из этой записи видно, что в 1914 году Ленин наедине с собой уже не очень-то верит в близкую революцию – после того, что принёс 1914 год!

И, конечно же, он обескуражен тотальной изменой «вождей» и почти тотальной социальной глупостью трудящихся, принявшихся «пачками» убивать друг друга во имя интересов имущих, вместо того, чтобы обратить оружие на обеспечение собственных интересов.

Но видно и то, что убеждения Ленина твёрдо остаются прежними, социалистическими, что исторического оптимизма он не теряет. Тем не менее, эта запись 1914 года интересна и перекликается с тем, что Ленин говорил в январе 1917 года молодым швейцарским социалистам – мол, мы, старики, может, и не доживём до революции…

Интересен и ответ Ленина польскому журналисту А. Майкосену, спросившему его в апреле 1914 года: «Вы жаждете конфликта?»

Ленин тогда ответил: «Нет, я не хочу его. Почему я должен был бы его хотеть? Я делаю всё и буду делать до конца, что будет в моих силах, чтобы препятствовать мобилизации и войне. Я не хочу, чтобы миллионы пролетариев должны были истреблять друг друга, расплачиваясь за безумие капитализма. В отношении этого не может быть недопонимания. Объективно предвидеть войну, стремиться в случае развязывания этого бедствия использовать его как можно лучше – это одно. Хотеть войны и работать для неё – это нечто совершенно иное»[662].

Здесь всё тоже ясно: в отличие от правящей коронованной и «выборной» «белой сволочи» Ленин понимает, что кровь людская – не водица, и нельзя желать разрешения социальных противоречий ценой гибели миллионов трудящихся.

Но если кровавая война развязана – развязана не социалистами, а Капиталом, то нельзя не желать использования войны для скорейшего разрешения социальных противоречий силой полученного трудящимися от элиты оружия в рамках классовой гражданской войны, так, чтобы прекратить избиение миллионами друг друга…

Ну что здесь непонятного?

Пожалуй, надо быть российским интеллигентом (а это, увы, не столько состояние ума, сколько исторически перманентный диагноз), чтобы не понять, что имел в виду Владимир Ильич… И проводя эту предельно ясную и предельно гуманистическую идею, Ленин в манифесте о войне заявил:

«Превращение современной империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг, указываемый опытом Коммуны, намеченный Базельской (1912 г.) резолюцией и вытекающий из всех условий империалистической войны… Как бы ни казались велики трудности такого превращения в ту или иную минуту, социалисты никогда не откажутся от систематической, настойчивой, неуклонной подготовительной работы в этом направлении, раз война стала фактом»[663].

Слова «раз война стала фактом» являются ключевыми. Мы не хотим войны, потому что она означает гибель миллионов людей. Но раз война стала фактом, раз миллионы уже гибнут, и гибнут зря, то следует повернуть войну так, чтобы в огне классовой войны погиб тот строй, который послал на гибель миллионы во имя интересов кучки.

Если знать всё это и верно понимать всё это, то лишь усмешку – правда, усмешку горькую, потому что подобной белиберде сегодня верят очень многие, – могут вызвать эмигрантские «откровения» бывшего жандармского генерала Спиридовича…

В его изложении события выстраивались так[664]…

Летом 1914 года Ленин, предвидя войну, в июне якобы приехал в Берлин и «сделал личное предложение германскому министерству иностранных дел работать для него в целях разложения русской армии и поднятия беспорядков в тылу».

Немцы якобы отказали, но Ленин якобы был настойчив, к тому же к нему на помощь пришёл «служивший в Германии в качестве политического агента социал-демократ Гельфанд, известный под именем Парвуса».