Белая субмарина: Белая субмарина. Днепровский вал. Северный гамбит - Владислав Олегович Савин

первые «сталинки» выше трех этажей тут появились уже после сорок пятого, пленные немцы строили. А сейчас, смотрю, Первомайская ими застраивается, начиная от места напротив главной проходной, и направо. Один дом уже готов, еще три в разной степени. И пространство от Первомайской до заводских проходных кое-где уже похоже не на пустырь, грязный и пыльный, а на наметки будущего парка: дорожки размечены, деревца посажены, даже фонари и скамейки попадаются, только фонтанов и статуй пока нет. Вот здесь прошлой осенью асфальта точно не было, а сейчас лежит. По Торфяной (еще не проспект Ленина) рельсы появились, на наш «арсенал два», в хозяйство Курчатова. А откуда на Первомайской автобус? Из истории помню, тут один лишь маршрут был, по Беломорской до проходной, и то в войну не работал.

– В июне пустили. И продлили – теперь он идет до Торфяной, и по ней до Ломоносова.

Памятника ученому точно еще нет, его в середине шестидесятых поставят. Весь город заметно меньше, нет еще кварталов-литер на юге за озерами и нового района от Морского проспекта до бульвара Строителей, и центра с улицами Чехова и Тургенева; западная граница идет по будущему проспекту Ленина. А впрочем, много ли исторических мест было в Петербурге в 1709 году, шесть лет с основания – как Северодвинск сейчас? Хотя здесь есть древний Николо-Карельский монастырь, отдельная строка истории. Старше города Архангельска, по сути, первый морской порт России, откуда еще при Иване Грозном отплыло посольство в Англию, но пришедший в полный упадок еще при царе, без всяких большевиков – сейчас в его сохранившихся постройках на территории Севмаша находится деревообделочный цех. Есть еще школа номер шесть, в которой учился будущий писатель Валентин Пикуль, пока еще юнга Северного флота, не примечательный ничем.

И на острове Ягры еще нет ни судоремонтного завода «Звездочка», ни жилого района, ни пляжа, зато есть Ягрлаг. И еще несколько лагпунктов разбросаны вокруг города – правда, держат там сейчас в основном не врагов народа, а военнопленную рабсилу со всей Европы. Вдали на пустыре группа немцев копошится, что-то благоустраивает; а может, не немцы, а французы, голландцы, бельгийцы, поляки, итальянцы – кого еще здесь не видели? Языковую проблему решили просто: у нас работаете, так извольте понимать по-русски! Самых лояльных и квалифицированных в цеха, даже к станкам; кто уровнем ниже, тех на подсобку, подай-принеси-подмети; прочих же в строительство. Завод заметно расширился, новые цеха, мастерские, подъездные пути – столько рабсилы пригнали, что и на город хватило, и на постройку жилья, и на благоустройство улиц, ямы и ухабы выровнять, скверы разбить, фонари поставить. С удивлением замечаю на своем месте что-то похожее на стадион «Энергия» (первый спортивный объект города), вот только в нашей истории он был построен летом сорок четвертого. А вот те два трехэтажных дома красного кирпича на Полярной я помню: умели же строить – они в 2012-м были жилыми, и в хорошем состоянии. И рядом с ними третий строится, которого не было в моей истории. Там филиал ленинградской Корабелки в Северодвинске открылся лишь в шестидесятые – здесь же большая группа студентов этого вуза, бывших фронтовиков, была придана светилам науки, исследовавшим нас, в качестве помощников, лаборантов и рабочих. И кому-то, подозреваю, что самому Берии, пришла в голову разумная мысль сделать первых инженеров-строителей советского атомного флота именно из этих ребят, тем более что они уже секретоносители, а значит, сидеть им в Северодвинске до конца войны минимум, и сколько еще после? Ну, а концентрация научных (и преподавательских) кадров на душу населения по нашей вине здесь была, наверное, не меньше, чем в Ленинграде, только что освобожденном от блокады – и еще наш «Воронеж» в роли практического пособия. Сначала занятия проходили в заводоуправлении, но там и без нас было тесно – оттого был поставлен вопрос об отдельном здании, успеют к первому сентября справить новоселье или нет.

– Всего шесть лет, Михаил Петрович, представьте! По меркам Петербурга, это еще время, когда Невский проспект просекой был. А как этот город расцветет лет через сто? Или пятьдесят, чтобы мы еще смогли увидеть? Если не будет у нас никакой «перестройки».

Ой, что было бы, попади не мы в сорок второй, а Анечка в конец восьмидесятых? Если она искренне убеждена, что наибольший вред нашей стране причинили Гитлер, Горбачев и Ельцин? Положим, Меченый уже был генсеком, а вот Боря-козел, хвалясь своей демократичностью, показательно ходил по улице, выступал и ездил по заводам, без охраны – вот не знал никто, что после будет, а то точно нашлась бы какая-нибудь Фаня Каплан, и было бы интересно глянуть, так ли важна роль личности в истории? Сторонникам «неизбежности» и «прогрессивности» процесса я напомню, что не только девяносто процентов населения на референдуме голосовало за сохранение Союза – ладно, черт с ними, с Прибалтикой и Грузией! – но ведь и Белоруссия, и Средняя Азия категорически не хотели выходить из СССР, их просто выталкивали в самостийность, при том что после мы пытались слепить Таможенный Союз с той же Белоруссией и Казахстаном! Одна лишь надежда – кто знает историю, именно с таможенных союзов начиналось и объединение Германии при Бисмарке, и создание ЕС после этой войны. И СССР-2 в 2012-м кажется далеким идеалом, вот только зачем было разваливать то, что придется заново строить после?

– Михаил Петрович, вы снова меня не слушаете?

– Аня, прости великодушно, – отвечаю, – просто как ты про «перестройку» сказала, так я представил, а вдруг бы навстречу Ельцин?

Как она глазами стрельнула, сразу поверить можно, что на ее счету пять или семь десятков лично убитых фрицев, не барышня, а пантера перед прыжком. В руке у нее совсем маленькая сумочка – это как же она там пистолет прячет, исполняя обязанности моей охраны «на случай попытки вашего похищения или убийства агентами абвера или союзников»? В Полярном за мной так автоматчики ходили, хотя в нападение немецких шпионов посреди главной базы Северного Флота верилось еще меньше, чем здесь.

– Нет, Михаил Петрович, если бы Ельцин сюда попал, его бы по пятьдесят восьмой статье, за измену Родине. Там ведь ничего не сказано про сроки, прошлое или будущее, а значит, все по закону.

Положим, тому Ельцину оказаться в лапах «кровавой гэбни» никак уже не грозит даже теоретически, с учетом открытой нами связи времен – поскольку там он благополучно помер, и если ад есть, то надеюсь, ему там уготована персональная сковородка, да еще с маслом, которое водой разбавляют, чтобы мучился побольше: зачем страну разваливать из своей жажды сесть на трон? Ну а в этом времени пацанов еще Мишку с