Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

Словом, для устройства хоть тайной школы целителей, хоть медицинского центра, принимающего иномирных пациентов, долина подходила как нельзя лучше. Оставалось дать ей имя. Братство согласно предложило Спарку выбрать название, думая тем самым его порадовать. А наместник неожиданно уставился в небо и замолчал надолго.

Верительные грамоты Рикард вынул из почтовой пентаграммы еще прошлым утром. С гордостью вынул: впервые в истории Магистерия осуществила устойчивую передачу предмета на такое огромное расстояние. В Лесу проще: там есть Башни, связанные магическими нитями; созданные и до сих пор воздвигаемые повсюду именно для лучшего перетекания энергии. А здесь был только сам Олаус, разум которого служил Магистерии одновременно маяком, резонатором и приемником. Что и говорить, сложное оказалось дело. Усатый маг имел полное право гордиться. Теперь Спарк мог встретиться с канцлером Великого Княжества вполне законно и официально.

Только вот о чем говорить канцлеру? Дескать, разрешите нам основать тайную школу проклятых колдунистов, под боком у вашей всенародно чтимой святыни? Говорить все равно придется: Князь отнюдь не дурак, и быстро узнает о лечебнице. Но не начинать же с такого скользкого вопроса. Формальный повод — уладить давешнюю неприятность со сбежавшей из-под венца Алиенор. А как уладить? Согласиться: давайте мне ее обратно? С князя станется потребовать взамен вассальной присяги. Или, напротив, дать понять, что зла на девушку не держу, но и в гости не жду? Князь ее тотчас наладит за кого-нибудь еще. Дочка на выданье — товар ходовой. Мало ли кого надо покрепче к ТопТауну привязать; мало ли какой договор скреплять придется… А самому себе что врать? Второй такой нет на свете!

Чтобы отвлечься, Спарк подумал о своих товарищах. О той части Братства, которая до сих пор мирно жила-поживала себе на юге, не забивая голову поисками звезд: ни зеленых на волшебной карте, ни черных — в черном небе. Позавчера все старые знакомые получили известие о находке места силы; от себя Спарк прибавил, что твердо намерен строить в найденном месте не просто тайную маленькую школу, только для своих — но именно широкоизвестную и доступную лечебницу. Правда, платную. И хорошо бы, чтобы Лес принял в том участие. Но, даже если Совет постройку и не одобрит, Спарк не отступит и сделает все в меру собственных сил. Признаться, на такой случай у Игната заготовок не водилось. Однако парень не печалился: на худой конец, можно акционерное общество основать, попутно изобретя его у Висенны. Или попросить за княжной в приданое те самые земли, какие надо…

Опять княжна.

Вместе с верительными грамотами из Совета, вчера с юга еще одно письмо пришло. Все Братство, оставшееся в Пустоземье, единогласно ответило: делай, что задумал. Мы за тобой. Велишь, тут все бросим и пойдем на север. Желаешь — с Пустоземья и Тракта соберем денег, сколько на постройку надо. Хочешь — войсками поможем. Зашлем какое посольство до Князя, чтоб отвлечь его… Ни один не предал, и ни один не отказался. Снова задумался Спарк о разнице между Землей и Висенной. И — в который раз уже — решил, что на Земле достойных людей ничуть не меньше. А что самому Игнату они нечасто попадались — ну, он же не показатель…

Как же давать имя распадку, когда сам себя правильно назвать не можешь. Путник? Не поспоришь: дорог отмерил знатно, иной за жизнь столько не прошагает. Паломник? И это правда: честно окунулся в Светлое Озеро. Посланник? Извольте, вот моя верительная грамота с большой красивой печатью. Проводник? Даже дважды: по волчьим землям на время Охоты, и на маршруте Земля-Висенна. Все определения верны, а значит, не годится ни одно…

Звезды мерцали во влажном весеннем воздухе. Катилась ночь. Ратин давно спрятал клинок, а Майс иголку с ниткой. Спарк лениво скользил глазами по лохматым верхушкам, темным ярам и блестящим ниточкам ручьев. Один лишь Рикард усердно рисовал магические символы, записывал, размечал и прикидывал. Костер устал и спрятался под черные угли. Но освещения магу хватало с лихвой. На вершине пригорка все так же рвался к небу яркий столб травяного цвета — цвета магии жизни.

3. Магия жизни. (3748–3750)

— Вот смотри, — говорит серый великан, набирая воздух, — Смотри, что будет!

Спарк послушно глядит на уложенное в захваты бревно. Лохматые лесные медведи Ур-Син разом замахиваются двухпудовыми колунами и опускают их точно по одной линии. Бревно звонко лопается на пару колод. Медвежонок поменьше, с колотушкой, выбивает двенадцатишаговую колоду из укладки вон — сразу на всю длину, что твой карандаш из пачки. Берет кованые щипцы с зубчатыми лопастями (они предусмотрительно помещены рядом), защемляет вторую колоду, рывком прокручивает ее — на плоскость, горбом вверх. Семерка молотобойцев как раз провернула колуны, выдохнула — и вышла на очередной удар. Кранк! Четверть вылетает, а вторую четверть мишка ставит боком, углом в нарочно пропиленное углубление. Теперь будут колоть по радиусам. Кранк! Вылетела доска. Кранк! Еще одна! Вдо-ох, выдох! Кранк!

Из-под навеса по всей поляне — запах грибов. Горные медведи пахнут камнем и сухим жаром. Лесные — грибами.

…Кранк! Колотушку боком, выбиты две последние доски. Медвежонок (на три головы переросший Спарка) обегает укладку. Хватает голову прежней четверти, закладывает на упоры. Забегает в хвост, колотушкой в торец — хонк! И здоровенная лесина, как живая, влетает обратно на козлы. А там уже семь колунов в ряд занесены. Кранк! Полетела доска! И еще одна. И еще. Спарк замерзнуть не успел — вместо бревна шестнадцать толстенных колотых досок. Медведи сидят вокруг и дружелюбно улыбаются. Старший снисходительно разъясняет:

— Вот. А сколько б ты их пилил своим mechanismo? День? Два? Октаго! И получил бы доски, спиленные по косослою. Они бы потом лопались. Из них никакой корабельный борт не наберешь. Из них гнутья никакого не получишь, хоть отпаривай, хоть не отпаривай.

— Зато руки не нужны, — поясняет Спарк. — Лесопильные станки чем берут: людей к ним не надо приставлять в таком числе, сколько вас тут собралось.

Лохматый великан отвечает уже без улыбки:

— Так ведь они из металла, эти твои mechano. Сколько в них стали! Да отменной. Зубья с пилы сходят за год, если пилить каждый день и точить как положено. Это наши резчики по дереву знают. Так ведь резьба — дорогое украшение. Не на деловые ж доски пилой тратиться! А наши колуны — смотри, они каменные все. Нефрит, кремний… Вот этот, — медведь легко вскидывает свой инструмент и прямо перед лицом Игната оказывается темная отшлифованная до блеска поверхность. Колун-«кельт» повернут лезвием поперек ручки, чтобы работник мог удобно стоять сбоку от дерева, — …Сделан за сто зим до начала Девяти Времен, когда мой предок отделился и утвердил свой клан. В нем только рукоятки меняются. А рукоятки что? Рукоятки в лесу новые вырастут!