Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— А мне — письмо министру, — спохватилась Марина Николаевна. — Благодарю вас и ваших людей, Беркли, вы действовали поразительно быстро!

— Служба такая, мадам, — ответил он без тени улыбки.

Выйдя из класса, Марина Николаевна позвала:

— Летти! Перо и пергамент мне…

«Господин министр! — написала она. — Только что в школе схвачены трое членов банды Дамблдора, «заглянувших в гости». Он пытался уговорить авроров отпустить их, но не вышло. Спешу предупредить, что он непременно выйдет с вами на связь и постарается вынудить освободить их (имейте в виду, это два аврора, пусть один из них отставной, и оборотень). Будьте настороже, господин министр! Подробности вам предоставит мистер Уильямсон, подчиненные уже готовят отчет для него. Искренне ваша, Долорес Амбридж».

— Летти, доставь это министру, — попросила она, — если спит, разбуди.

Та кивнула и испарилась с негромким хлопком.

— Сказал бы мне кто, что я буду рад компании авроров… — негромко произнес Снейп.

— А что в них плохого? Ведут себя корректно, к старшекурсницам не пристают, на ваше темное прошлое прилюдно не намекают, просто выполняют поставленную задачу и выполняют хорошо, — пожала она плечами.

— Вот именно. И это даже как-то странно, — задумчиво ответил он. — Неужто мне прежде попадались только отъявленные сволочи?

— И такое случается, — вздохнула Марина Николаевна, вспомнив свою юность.

Доводилось ей сталкиваться и с совершенно отмороженными ментами, и с замечательными людьми в точно такой же сизой форме. Да и потом ничто не изменилось, разве что милицию переименовали в полицию. Люди-то остались прежние!

Снова хлопнуло — появилась Летти.

— Мадам, министр сказал передать вам это! — пискнула она.

«Спасибо, Долорес! — гласила записка. — Ваша домовуха разбудила меня как раз вовремя — следом за ней прилетела сова от Дамблдора. Судя по его письму, злодейские авроры коварно напали на мирных гостей и чуть не запытали на месте, а потом ввергли в какие-то чудовищные казематы для последующих издевательств и унижений. И кого! Безобидного пенсионера, юную девушку и тяжело больного мужчину… Если бы не ваше предупреждение, я мог и поверить!

Я переадресовал его к Уильямсону. В конце концов, если меня не ставят в известность о кадровых перестановках в Хогвартсе, то почему я должен заниматься какими-то там директорскими гостями?

Кстати о кадровых перестановках. Я нахожу этот поступок Дамблдора возмутительным! Хорошо, что вы успели взять ситуацию под контроль… Порой складывается впечатление, что Дамблдор нарочно раскачивает лодку — стоит всему более-менее успокоиться, как он выкидывает очередной фокус! Жаль, забывает, что и сам может выпасть за борт…

Держите меня в курсе событий, для вас я доступен в любое время дня и ночи!

С благодарностью, Корнелиус Фадж, министр».

— Ну вот, — удовлетворенно произнесла Марина Николаевна. — Уильямсон будет развлекаться долго: у него омерзительное чувство юмора и никакого пиетета перед величайшим светлым волшебником современности, так что своих соратников Дамблдор увидит еще не скоро… Что вы так смотрите, Северус?

— Да вот думаю: неужели мне наконец довелось оказаться среди нормальных людей? — задумчиво ответил он. — Не озабоченных спасением мира и прочим… а просто выполняющих свою работу? Я был уверен, что таких уже не осталось.

— Ну, может, стоит почаще смотреть по сторонам? — без иронии спросила она и добавила: — Нам действительно лучше пойти спать. Доброй ночи, Северус.

— Доброй ночи, — кивнул он и исчез в темном коридоре, только мантия мелькнула.

— Идем, Летти, — сказала Марина Николаевна. — Вечер выдался бурный…

Часть 42

На следующее утро директор за завтраком не появился.

Близнецы Уизли щеголяли красными распухшими ушами: как выяснилось чуть позже, им хватило ума попытаться подшутить над аврором. Увы, они были задержаны, нещадно выдраны за уши, а потом, судя по тому, как близнецы ерзали на скамейках и почесывались, им перепало тяжеленным аврорским ремнем по чрезмерно хитрым задницам. (Тут Марина Николаевна припомнила высказывание Снейпа и невольно улыбнулась.) Кроме того, у обоих на лбу красовались несмываемые надписи — всего лишь имена, но для близнецов, привыкших пользоваться своей неразличимостью, это было наказанием похуже порки!

— Надеюсь, вы не перегнули палку? — строго спросила Марина Николаевна сменщика и заместителя Беркли, Кевина О’Лири, статного синеглазого красавца-брюнета, по которому уже сохла половина старшекурсниц (другие сохли по брутальному Беркли и его шраму, не менее брутальному Мерфи и прочим, благо выбор был достаточно обширен).

— Ну что вы, мадам, — ответил он. — Мы всего лишь отвели этих диверсантов в пустой класс и заставили сожрать весь их запас этих блевательных батончиков. Ну а через полчасика выдали антидот, ведро с тряпками и велели прибрать помещение без помощи магии.

— А выпороли зачем?

— Не выпороли, а подстегнули, чтобы шевелились пошустрее, — был ответ. — Надеюсь, дошло, а то придется повторить. Друг над другом пускай шутят, сколько влезет, это уж вам разбираться, а мы вообще-то при исполнении. Пусть скажут спасибо, что тоже в камеру не отправились за попытку покушения на аврора: парни-то уже совершеннолетние, так что…

— Думаю, вы были с ними даже слишком мягки, — вздохнула Марина Николаевна, подумав, что за каникулы школьники, как обычно, совершенно распустились. — Спасибо, мистер О’Лири. Мне должность не позволяет заниматься рукоприкладством, хотя иногда подмывает… О, кстати! У нас тут предостаточно желающих после школы попытать счастья в аврорском корпусе… Не затруднит ли вас или кого-то из ваших людей продемонстрировать этим романтическим натурам, что такое обычный день в вашем училище? То, чем в прошлом году занимались некоторые на отработках — это ведь малая толика от программы?

— Еще бы! С превеликим удовольствием устроим демонстрацию, мадам! — сверкнул белоснежной улыбкой О’Лири. — Стадион у вас тут недурной, снаряды… а, трансфигурируем, на один-то день. Давайте ребят, после смены мы им устроим курс молодого бойца!

— Я предложу желающим записаться, — с широкой улыбкой ответила Марина Николаевна.

Желающих оказалось немало, со всех старших курсов. Показательный «день в казарме» решили устроить в воскресенье, и…

Побудка в пять утра мало кого обрадовала. Изрядный кросс — тем более (О’Лири уверял, что это еще мягко, просто бегали по кругу, без полосы препятствий!), последующая тренировка — тоже… К вечеру ряды поредели настолько, что особо стойких можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Ну вот. Эти, вероятно, справятся, — сказал О’Лири Марине Николаевне, пришедшей посмотреть, как идут дела, — если еще и ночную тренировку выдержат. Но это уж не сегодня, им завтра на занятия. Молодцы, бойцы! Всё еще намерены пойти в авроры?

— Ой, не-е-ет… — пробормотал семикурсник с Рэйвенкло.

— А что ты тогда тут делал целый день?

— Хотел выяснить,