День цветения - Ярослава Кузнецова

Сверху на него…

Иргиаро.

Сшиб "хвата" с седла, свалился в снег следом за ним.

Собаки — обе — тут же подскочили. Тоже хорошо.

А это еще что?

Слабо шевелящаяся нижняя часть человека, на верхней… к черту.

Я подпрыгнул и влепил обеими ногами в поверхность здоровенного бронзового зеркала, откуда здесь взялось зеркало, черт подери? Нижняя часть дернулась и затихла.

Последний "хват" рубился с Ульганаром. Молодчина, Гер, я горжусь тобой. Но ты уже устаешь, да и вообще… Зачем тебе пачкать руки, капитан? Лучше это сделаю я, я ведь и так — некромант, колдун, убийца, кто там еще?

Подскочил к ним и, когда "хват" удобно повернулся затылком, ударил пальцами в основание черепа. "Змеиное жало". Тут и кольчужный капюшон не поможет, человеческая плоть гораздо мягче дерева.

"Хват" замер на пару ударов сердца, нелепо вздернув меч, и тихо лег в ноги своему противнику.

И только тут, глядя в ошалелое лицо Ульганара, на царапину на щеке его, под глазом, я понял наконец, что произошло, и что я, соответственно, отчебучил.

"Хват" хотел взять капитана живым. Потому и берег. А капитан хотел, чтобы его убили. Чистый уход. В бою. А я — помешал.

— Приношу свои извинения. Я сегодня что-то туповат.

Он встряхнул головой, приходя в себя. Кривая улыбка перекосила рот:

— Ничего. Не страшно.

Иргиаро поднялся на ноги. "Хват" остался лежать. Кадык у "хвата" отсутствовал. Собаки? Или все-таки Иргиаро?

— Что ты сделал ему?

— Укусил, — мрачно буркнул Иргиаро.

Серая сука тоже — укусила. Один раз. Больше не понадобилось. Хорошая девочка.

Маленькая Марантина выцарапалась из кустов, куда ее, скорее всего, скинула лошадь, и, путаясь в "хватовской" экипировке, спотыкаясь о болтающийся меч, побежала к Иргиаро:

— Стуро! Стуро, милый! — повисла у него на шее.

— Я здесь, похоже, больше не нужен, — сказал Ульганар негромко. — Я пойду.

Сдаваться? Что ж, свободный выбор свободного человека… Жаль, Гер.

— Придется немного подождать, — фыркнул я. — Нам нужна фора. Хотя бы четверть.

Мы с Радварой-энной должны дождаться Йерр, это Иргиаро может улетать хоть сейчас.

— Хорошо, — он кивнул, глянул на сереющее небо, — Пойду в лес. Погуляю.

Хочешь найти тех, которых пасет моя малышка? Или — первый отряд? Хотя, про первый отряд ты можешь и не знать…

— Герен! — Маленькая Марантина оторвалась от Иргиаро и повернулась к нам, — Герен, у тебя кровь!

— Это пустяки, — он поморщился, — царапина.

— На лице! Сейчас я… — хлопнула себя по бокам, изумленно вздернула брови.

Кольчуга, кованый пояс, никаких тебе перевязочных материалов.

— Альсарена, успокойся, — снова поморщился Ульганар, но она не унималась:

— У тебя аптечка!

— Не с собой, — я пожал плечами, — Хотя… — запустил руку в сумку, по-моему, там должен быть платок…

— Мне пора, — сказал капитан.

Я нашел-таки платок, протянул ему, шевельнул бровями для значительности:

— Приложи к ране, — а то Маленькая Марантина поднимет шум на весь лес.

— Куда тебе пора? — все равно уцепилась. Клещ, а не девушка. Правильно ты на ней не женишься, Ульганар. — Уж не думаешь ли ты возвращаться?

Капитан дернул головой. Прикроем.

— Нам всем пора, — сказал я. — Мы решили от этого места расходиться, каждый — своей дорогой. Верно, Ульганар?

— Абсолютно верно. Своей дорогой.

Ну и лицо у тебя, Гер. С таким лицом только убеждать, что у тебя все в порядке. Лопнула уздечка шипастая?

— Герен, — Альсарена Треверра шагнула ближе, за спиной ее мрачно молчал Иргиаро, — Герен, ты понимаешь, что ты не можешь вернуться в Треверргар? Ты не сможешь вернуться в Генет. Тебе надо уехать из страны.

— Да, конечно, — слабо улыбнулся он, перевел взгляд на меня:- Слушай, а ведь получилось.

Конечно, Гер. Конечно, получилось. А как иначе?

Зрение зацепилось за нелепость одного из трупов.

— Эта хреновина, Ульганар, это ведь зеркало?

Он рассеянно глянул.

— А! Зеркало. Это мы привезли. Василиска ловить.

Что?

Какого еще…

Тяжесть.

Тяжесть на спине.

Ай да Гер!

Я расхохотался.

— Гениально, капитан! Я тебя обожаю!

— Странное ощущение, — сказал он тихо. — Не могу сказать, что мне очень понравилось, но это было интересно.

То-то же.

— Ничего, я еще из тебя… — "игрока сделаю". Черт побери. — Извини.

Он слегка кивнул. Будь у меня право, я сказал бы — плюнь на все, Гер. Плюнь, выброси и забудь. Пойдем со мной, сказал бы я. Но нет у меня права. Так что я ничего не сказал.

В отличие от Маленькой Марантины.

— Не знаю, что ты надумал… Поедем с нами, Герен. Хотя бы до границы, — обернулась к мрачному Иргиаро, продолжила на найлерте:- Мы же возьмем Герена с собой до границы?

— Куда мы его возьмем? — нахмурился Иргиаро, — Мы с тобой полетим. Очень быстро. У меня есть карта. Еда для тебя. С нами — собаки.

— Собак ты тоже потащишь по воздуху? И кучу барахла? И меня?

— Барахло можно спрятать, — не сдавался вампир, — Я потом за ним вернусь. Собаки пойдут сами.

— Герен тоже пойдет сам! То есть, на лошади, — Маленькая Марантина тоже не желала отступать. — Мы должны помогать ему. Контролировать с воздуха. Проводим до границы. Так будет безопасней.

— Альсарена, тебе не кажется, что я сам могу о себе позаботиться?

Капитан у нас — человек образованный. Найлерт понимает. И диалект ваш идиотский. Хотя бы в общих чертах. Да тут слова понимать не особо и требуется.

Иллюстрация к Игровке: зачем он нам нужен, третьим? Нет, ты сделаешь, как я хочу!

— Колдун с Маукаброй отобьются, если что, — изрекла Маленькая Марантина, — Мы — не оставим следов. Погоня пойдет за тобой.

— Ну и замечательно, — фыркнул Гер.

— Нет, не замечательно! — взвилась Альсарена Треверра.

Ульганар тоже завелся:

— Что тебе от меня надо? Что ты хочешь?

— Не трогай его, — влез Иргиаро, — Ему неприятно.

Да уж. Но Альсарена Треверра не вняла.

— Я хочу, чтобы ты остался жив! И чтобы я об этом знала!

Ульганар посмотрел на меня. Нет уж, приятель. Я тоже не против, чтобы ты остался жив. Может, эта взбалмошная марантина чего-то от тебя добьется?

— Я пошлю тебе письмо, — проговорил он устало, — Куда послать?

Пауза. Потом:

— Я понимаю, — тон ее сделался проникновенным, — тебе противно мое общество. Но потерпи еще немножко, Герен. Пожалуйста, ради… ради отца. Ради отца!

Да, пожалуй все-таки зря я не прикрыл его. Он побелел, скрипнул зубами, стиснул кулаки, скрежетнув железом. Выдавил глухо: