Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

колечками с каждой стороны. Худощавая, с морщинистым лицом, бледными губами, согнутой спиной, отчего умалился ее некогда высокий рост, с пронзительным и острым взором голубых глаз, она казалась самой Мареной, пришедшей на общий праздник в круг других богов. Глядя, как бородатые старейшины в белых насовах с красными ткаными поясами почтительно ждут старую женщину, как сразу трое-четверо протягивают руки, чтобы взять ее под локти и поддержать на сходнях, как приветствует ее толпа, Мальфрид снова осознала, какие глубокие корни ее варяжский род пустил в этот берег. Посадники могут сменять один другого хоть каждый год, но никогда им не стать живой святыней края – это может только князь, носитель божественной крови, проводник небесной удачи.

Сванхейд привезла из Хольмгарда бычка – свое главное подношение для жертвы богам. Глядя, как его выводят, с полуспутанными ногами и обвязанной мордой, из лодьи, Мальфрид ощутила трепет. Перед тем как бычок будет заколот и разделан для жертвы и пира, настанет ее час.

Бычка увели к обчинам. Мальфрид стояла в окружении девушек, на опушке рощи, когда к ней приблизились жрецы и главы родов. Устав от ожидания, длившегося уже семь дней, она встретила их почти с облегчением. Волнение ее достигло предела, однако впереди замерцало избавление. Ее испытание придвинулось вплотную, но действовать всегда легче, чем ждать.

– Вот эту деву, Малфредь, Свандры внучку, избрал Волхов в невесты себе, – объявил людям Дедич, как старший «сват». – Послухами вы были, мужи нарочитые? – обратился он к тем, кто присутствовал при выборе.

– Послухи мы, – подтвердили те.

Бер тоже кивнул. Он держался невозмутимо, но Мальфрид чувствовала, как он волнуется. Много раз он видел, как Волхову предлагают невесту, но ни разу еще избранницей божества не становилась дева, так тесно связанная с ним самим.

Но иногда даже хорошо знакомый всем обычай может преподнести нечто неожиданное.

– Погоди, Требогостич, – вдруг сказал Сигват из Варяжска. – Не спеши.

Все обернулись к нему. Мальфрид невольно раскрыла глаза – что это такое? Чего он хочет? Уж не проведал ли о том, что она не очень-то годится в невесты божества?

В груди разлился холод. Можно обмануть людей, скрыть от них правду. Но не скрыть ее от взоров богов. Волхов знает о ней все. И если пожелает ее наказать…

– Прежде чем Волху невесту давать, надо узнать, не желает ли кто другой ее взять, – продолжал Сигват, и Мальфрид слушала его со все большим изумлением. – Может, найдется отрок, что пожелает ее у Волха отбить. Есть ведь такой обычай? Дозволено сие?

– Есть, – подтвердил Дедич среди удивленного гула. – Дозволено. Неужто желает кто Волхову вызов бросить?

– А и желает.

– Кто же?

Мальфрид мельком подумала: если такой обычай есть, Бер мог бы сам попробовать… но вид лица Бера, изумленного не менее прочих, отогнал эту мысль. Да и зачем ему? Жениться на ней он никак не может, а быть невестой Волхова – большая честь, которой и Бер, и Сванхейд желали для нее.

Но тогда кто пытается лишить ее этой почетной доли?

Мальфрид взглянула на Сванхейд: та хмурилась и смотрела на Сигвата не столько с удивлением, сколько с гневом, будто он сделал именно то, чему она противилась. Она что-то знает?

– Сын мой, Добротех. – Сигват указал на парня, стоявшего у него за плечом. – Он желает деву у Волхова отбить. Пусть Волхов даст ему поединщика.

В изумлении Мальфрид смотрела, как парень выходит из-за спины отца и почтительно кланяется мужам нарочитым. Как и Бер, старший сын варяга Сигвата получил имя из материнского рода, в знак уважения к словенским дедам. Мальфрид не раз видела Добро́ту в Хольмгарде: он часто приезжал вместе со своим отцом навестить Сванхейд. Жили они в Варяжске – старом городце на реке Веряже. Основал Варяжск Сигфус ярл, один из соратников Эльга Вещего, оставшийся здесь, когда сам Эльг ушел на юг, к Киеву. Но лет пятьдесят назад, уже на памяти Сванхейд, между Сигфусом и Олавом случился раздор. Сигфус, которого в округе звали Синеусом, пал, а владения его – городец и право сбора дани с реки Луги – перешли к Ветурлиди, младшему брату Олава. Сигват был вторым сыном Ветурлиди и до сих пор владел родовым наследством. И, как уже своими ушами слышала Мальфрид, горячо выражал недовольство тем, что Святослав совсем забросил владения своих северных предков.

Но с чего он вдруг озаботился ее судьбой?

Доброта бросил взгляд на Мальфрид. Наследнику Сигвата было восемнадцать лет; парень среднего роста (явно обещавший еще вырасти), с продолговатым, довольно приятным лицом и полудлинными русыми волосами, ничем ранее он ее внимания не привлекал, и, обменявшись приветствиями, они больше и не разговаривали между собой. Отличаясь достойной скромностью, Доброта не лез вперед, говорил, только если к нему обращались, но улыбался каждому, кто на него смотрел. Вот и сейчас он улыбнулся в ответ на ее изумленный взгляд. Но Мальфрид даже не ответила на улыбку. Она знала, что по ветви Олава Доброта состоит в родстве и с ней, и со Святославом… но как же он тогда собирается на ней жениться?

«Если бы моим отцом был не мой отец, а Сигват, тогда было бы другое дело, – вспомнилось, что не так уж давно говорил ей Бер. – У нас было бы седьмое колено…»

Они в родстве не через Олава, а через его отца – Хакона. Между нею и Добротой на два колена больше, чем между нею и Бером… или Святославом. Сын Сигвата по всем законам годится ей в женихи!

Осознав это, Мальфрид сильно встревожилась. Судьба ее вдруг завернула куда-то, куда никто не предполагал.

Вышла заминка. В Поозёрье все знали, что хозяева Варяжска состоят в родстве с владыками Хольмгарда, и не ожидали такого поворота.

– Как же так? – Старик Видогость повернулся к Сванхейд. – Ведь сей отрок родич тебе, как ему твою внучку сватать?

– Сей отрок – внук не мужу моему, а его брату, – хмуро пояснила Сванхейд. – Между ним и моей правнучкой Мальфрид семь колен родства. Закон и обычай не запрещает такой брак. Но… – При своей властности она с трудом удержалась от упрека, что с ней не посоветовались. – Ну что же? – подавив досаду, спокойно добавила она. – Таков обычай… пусть отрок счастья попытает. Дай ему соперника, старче.

Жрецы Перыни переглянулись. Мальфрид стало любопытно: откуда они возьмут бойца? Они все старые…

– Чего искать-то? – Дедич снял с плеча ремень, на котором висели гусли, и передал их другому жрецу, Остронегу. – Я и выйду.

В первый миг Мальфрид удивилась – Дедич был в ее глазах певцом преклонных лет, но не воином. И только глядя, как он развязывает пояс и с готовностью