Танец с драконами - Джордж Мартин

— Смола разрушила бы ларец, — предположила леди Ним, когда мейстер Калеотт удалился. — Никто не видел, как Гора умер; и никто не видел, как ему отсекли голову. Признаюсь, это меня беспокоит. Но что от этого обмана могла бы получить королева-сука? Если Грегор Клиган жив, рано или поздно правда обнаружится. Этот человек был восьми футов росту, никого похожего нет во всем Вестеросе. Если такой же появится снова, Серсея Ланнистер выставит себя лгуньей перед всеми Семью Королевствами. Она должна быть полной дурой, чтобы так рисковать. Чего она могла бы этим добиться?

— Череп, несомненно, велик, — сказал принц, — и мы знаем, что Оберин тяжело ранил Грегора. По всем донесениям, Клиган умирал медленно в жутких мучениях.

— Как отец и хотел, — заявила Тиена. — Право же, сестры, я знаю яд, которым воспользовался отец. Если его копье хоть немного продырявило шкуру Горы, то Клиган — мертв, и мне все равно, какой он был огромный. Сомневайтесь в вашей сестренке, если вам так нравится, но никогда не сомневайтесь в нашем родителе.

Обара ощетинилась.

— Никогда не сомневалась и не буду, — она насмешливо поцеловала череп. — Это — начало, уверяю.

— Начало? — недоверчиво переспросила Эллария Сэнд. — Храни нас Боги. По мне, так это — конец. Тайвин Ланнистер мертв. Как и Роберт Баратеон, Амори Лорх, а теперь и Грегор Клиган — все, кто приложили руку к убийству Элии и ее детей. Даже Джоффри, который еще не родился, когда Элия умерла. Я видела собственными глазами, как мальчик погиб, цепляясь за горло и пытаясь вдохнуть. Кого еще надо убить? Мирцелла и Томмен должны умереть, чтобы тени Рейенис и Эйегона успокоились? Где и когда это закончится?

— Это закончится кровью, так же, как и началось, — произнесла леди Ним. — Это закончится, когда Утес Кастерли развалится, и солнце осветит личинок и червей в его внутренностях. Это закончится полным крахом Тайвина Ланнистера и всех его делишек.

— Он умер от руки собственного сына, — ответила Эллария. — Чего же еще вы хотите?

— Я бы хотела, чтобы он умер от моей руки, — леди Ним устроилась в кресле; ее длинная черная коса змеилась по плечу и ниспадала на колени. От отца ей достался "вдовий пик". Под ним блестели большие глаза, а винно-красные губы изогнулись во вкрадчивой улыбке. — Тогда его смерть не была бы такой легкой.

— Сир Грегор выглядит таким одиноким, — сказала Тиена своим сладким голосом септы, — уверена, он хотел бы найти себе компанию.

Щеки Элларии были мокрыми от слез, ее темные глаза сверкали. Даже когда она плачет, в ней есть сила, подумал капитан.

— Оберин хотел отомстить за Элию. Теперь вы хотите отомстить за него. Я вам напомню, у меня четыре дочери. Ваши сестры. Моей Элии четырнадцать, почти женщина. Обелле двенадцать, её девичество вот-вот закончится. Они боготворят вас, так же, как Дореа и Лореза боготворят их самих. Если вы погибнете, должны ли Эл и Обелла мстить за вас, а потом Дореа и Лори — за них? Должно ли всё вечно идти по кругу? Еще раз спрашиваю, где это закончится? — Эллария Сэнд положила руку на череп Горы. — Я видела, как умер ваш отец. Вот его убийца. Если я возьму этот череп в свою кровать, утешит ли он меня ночью? Заставит ли меня смеяться, напишет ли для меня песни, станет ли он обо мне заботиться, когда я состарюсь и заболею?

— Чего вы хотите от нас, миледи? — спросила леди Ним. — Должны ли мы отложить копья, начать улыбаться и забыть обо всем причиненном нам зле?

— Война начнется, хотим мы того или нет, — сказала Обара. — Король-мальчишка сидит на Железном троне. Лорд Станнис удерживает Стену и собирает северян под свои знамена. Две королевы грызутся за Томмена, как суки за сочную косточку. Железные люди захватили Щиты и движутся вверх по Мандеру вглубь Простора, а значит, Хайгарден тоже погрязнет в проблемах. Наши враги в смятении. Время созрело.

— Для чего? Для нового урожая черепов? — Эллария Сэнд повернулась к принцу. — Они не понимают. Я больше не могу выслушивать это.

— Возвращайся к своим девочкам, Эллария, — сказал ей принц, — клянусь, им ничего не грозит.

— Мой принц, — Эллария поцеловала его в лоб и покинула комнату.

Арео Хотах с грустью смотрел, как она уходит. Добрая женщина.

После её ухода леди Ним сказала:

— Я знаю, она любила нашего отца, но ясно, что никогда не понимала его.

Принц пытливо взглянул на нее:

— Она понимала больше, чем ты когда-либо будешь способна понять, Нимерия. И благодаря ей он был счастлив. В конце концов, нежное сердце порой значит больше, чем гордость или доблесть. Как бы то ни было, есть вещи, которых Эллария не знает и не должна знать. Эта война уже началась.

Обара рассмеялась:

— Да, наша милая Арианна позаботилась об этом.

Принцесса покраснела, и Хотах увидел гримасу гнева на лице ее отца.

— В том, что она сделала, ты замешана не меньше. Я бы не торопился с насмешками.

— Это была похвала, — возразила Обара Сэнд. — Медлить, темнить, увиливать, лицемерить и тянуть время — вот все, что вам нравится, дядя. Сиру Бейлону еще придется встретиться с Мирцеллой в Водных Садах, и он, пожалуй, заметит, что девочка лишилась уха. А когда она расскажет ему, как ваш капитан разрубил Ариса Окхарта от шеи до паха своей стальной женой…

— Нет.

Принцесса Арианна поднялась с подушки, на которой сидела, и положила руку на плечо Хотаха.

— Все было не так, кузина. Сир Арис был убит Герольдом Дейном.

Песчаные Змейки переглянулись.

— Темной Звездой?

— Да, это сделал он, — сказала его маленькая принцесса, — он пытался убить и принцессу Мирцеллу. Так она скажет сиру Бейлону.

Ним улыбнулась:

— Хотя бы отчасти правда.

— Это всё правда, — сказал принц, поморщившись от боли. Его мучает подагра мучает или ложь?

— Сир Герольд убежал обратно в Высокую Обитель и сейчас находится вне нашей досягаемости.

— Темная Звезда, — пробормотала со смешком Тиена.

— Почему бы и нет? Во всем виноват он. Но поверит ли в это сир Бейлон?

— Поверит, если услышит это от Мирцеллы, — настаивала Арианна.

Обара недоверчиво фыркнула:

— Она может солгать сегодня и солгать завтра, но рано или поздно расскажет правду. Если позволить сиру Бейлону донести вести до Королевской Гавани, загремят барабаны, и потечет кровь. Его нельзя отпускать.

— Мы, конечно, могли бы убить его, — сказала Тиена. — Но тогда нам нужно будет убить и всю свиту, даже тех милых молодых оруженосцев. Это было бы… о, так неприятно.

Принц Доран закрыл глаза и снова открыл их. Хотах видел, как его нога дрожит под покрывалом.